Читаем Том 10 полностью

Верный инструкциям, полученным через посредство сэра Г. Сеймура из русской императорской канцелярии, доблестный Кларендон заканчивает свою депешу обращением к «великодушию и чувству справедливости императора».

Во второй депеше нашего графа от 5 апреля 1853 г. сэру Гамильтону дается поручение довести до сведения русского канцлера, что

«виконту Стратфорду де Редклиффу приказано вернуться на свой пост; миссии его придан особый характер собственноручным письмом ее величества, так как полагают, что Порта будет более склонна следовать умеренным советам, исходящим от занимающего столь высокое положение и глубоко осведомленного в турецких делах виконта Стратфорда де Редклиффа, — советам о необходимости для Порты обращаться с величайшей мягкостью со своими христианскими подданными».

Тот же Кларендон, который давал эти особые инструкции, писал в своей секретной депеше от 23 марта 1853 года:

«Обращение с христианами не жестокое. По отношению к этой части своих подданных Турция обнаруживает терпимость, которая могла бы служить примером для некоторых правительств, презрительно считающих Турцию варварской страной».

В этой секретной депеше признается, что лорда Стратфорда послали в Константинополь как наиболее ловкого и послушного исполнителя для оказания давления на султана. В министерских газетах того времени посылка его изображалась как сильная демонстрация против царя, поскольку благородный лорд издавна играл роль личного противника России.

Серия секретных документов, предъявленных палате, заканчивается русским меморандумом, в котором Николай поздравляет себя с тем, что его взгляды вполне совпадают со взглядами английского кабинета по вопросу о политических комбинациях, которых прежде всего следует избегать, если паче чаяния произойдут на Востоке чрезвычайные события.

Меморандум помечен 15 апреля 1853 года. Он заверяет, что «лучшим средством поддержать существование турецкого правительства было бы не беспокоить его чрезмерными требованиями, унизительными для его достоинства и его независимости». Это было как раз в то время, когда разыграл свою комедию Меншиков, который 19 апреля обратился со своей бессовестной вербальной нотой, написанной «языком, к счастью весьма редко встречающимся в дипломатии», как выразился в палате лордов граф Кларендон. Зато тем тверже его светлость была убеждена в том, что царь намерен щадить больного человека. Его убеждение стало еще более твердым, когда казаки вторглись в Дунайские княжества.

Коалиционный кабинет обнаружил только одну щель, куда спрятаться от этих обличающих документов. Он утверждает, что явной целью миссии князя Меншикова был вопрос о святых местах; а обмен мнениями о разделе Турции касался лишь неопределенно отдаленного времени. Но царь ясно и определенно сказал в своем первом меморандуме, что вопрос о крушении Турции «для него отнюдь не является фантазией или отдаленной возможностью», что английское министерство ошибается, «считая оба вопроса — о Черногории и о святых местах — простыми спорными вопросами, не отличающимися от тех трудностей, с которыми обычно сталкивается дипломатия», — и что вопрос о святых местах «может принять самый серьезный оборот» и «привести к катастрофе». Министерство само согласилось не только с тем, что в этом вопросе царю была причинена несправедливость, но и с тем, что царь имеет «закрепленное договором право оказывать исключительное покровительство» одиннадцати миллионам подданных султана. И если коалиционному кабинету не удалось побудить Порту принять требования Меншикова, то царь, собираясь умертвить се monsieur, действует лишь соответственно духу меморандума 1844 г., договоренности, достигнутой с этим же кабинетом, и своему устному заявлению сэру Г. Сеймуру, что «шутить с собой он не позволит». У них даже не встает вопрос о том, прав ли он но отношению к ним; единственный вопрос, это — держат ли они себя сами по отношению к нему, даже в данный момент, так, «как подобает». Каждому, кто прочитает внимательно эти документы, должно стать ясным, что, если это позорное министерство останется на своем посту, одних внешних осложнений окажется достаточно, чтобы толкнуть английский народ на страшную революцию, которая сметет трон, парламент и господствующие классы, потерявшие волю и способность сохранять мировое положение Англии.

Николай, бросивший через посредство «Journal de St.-Petersbourg» вызов коалиционному министерству — опубликовать секретные доказательства бесчестия этого министерства, действовал и в этом случае в духе своего афоризма:

«Je hais ceux qui me resistent; je meprise ceux qui me servent» [ «Я ненавижу тех, кто мне сопротивляется; я презираю тех, кто мне служит». Ред.].

Написано К. Марксом. 24 марта 1854 г.