Читаем Том 10 полностью

«Если принять как твердо установленный и уже признанный факт, что между обоими императорами существует соглашение или договор по турецким делам, то было бы в высшей степени важно узнать, как далеко идут их взаимные обязательства. Что касается способа заключения этой сделки, то, мне кажется, он вряд ли может возбуждать сомнение.

Основа ее была, безусловно, заложена на одном из тех свиданий, которые происходили между обоими императорами минувшей осенью, а затем план был, вероятно, дальше разработан бароном Мейендорфом, русским посланником при австрийском дворе, который провел зиму в С.-Петербурге и сейчас еще находится тут».

И что же, после этих разоблачений английское правительство привлекает Австрию к ответу? Нот, оно осуждает только Францию. После вторжения России в Дунайские княжества оно делает Австрию посредницей, выбирает, из всех городов, именно Вену в качестве места совещания, передает графу Буолю руководство переговорами и по сей день продолжает дурачить Францию, заставляя ее верить, что Австрия может быть честным союзником в войне против московита за целостность и независимость Оттоманской империи, хотя уже более года определенно знает, что Австрия согласилась на расчленение этой империи.

19 марта отчет сэра Гамильтона о его диалоге с царем пришел в Лондон. Теперь место лорда Джона занял лорд Кларендон и старается еще превзойти своего предшественника. Через четыре дня после получения поразительного сообщения, в котором царь уже не считает нужным скрывать своего заговора против Франции и Порты, а открыто признает его, благородный граф посылает следующую депешу сэру Гамильтону:

«Правительство ее величества сожалеет о том, что тревога в раздражение, господствующие в Париже, побудили французское правительство отдать приказ своему флоту направиться в греческие воды; но положение, в котором находится французское правительство, во многих отношениях отличается от положения правительства ее величества. Насколько известно правительству ее величества, французское правительство не получило заверений от императора относительно той политики, которой он намерен следовать по отношению к Турции». (См. Синюю книгу, т. I, стр. 102.)

Если бы царь довел и до сведения Франции, что «больной человек умирает» и что имеется подробный план раздела наследства, то Франция, разумеется, не испытывала бы ни тревоги, ни сомнений относительно судеб Турции, истинных целей миссии Меншикова и незыблемого решения российского императора сохранять целостность и независимость империи, в которой, по его выражению, не сохранилось уже «жизнеспособных элементов».

Того же 23 марта граф Кларендон посылает вторую депешу сэру Гамильтону Сеймуру не из тех, что «стряпались» для Синих книг, но содержащую секретный ответ на секретное сообщение из С.-Петербурга. Свое донесение о диалоге сэр Гамильтон закончил таким рассудительным предложением:

«Осмеливаюсь рекомендовать, чтобы в депешу, которая будет мне адресована, было вставлено несколько выражений, имеющих целью положить конец дальнейшему рассмотрению или, по крайней мере, обсуждению вопросов, которые в высшей степени нежелательно было бы рассматривать как подлежащие обсуждению».

Граф Кларендон, чувствующий себя самым подходящим человеком, чтобы держать в руках горячие угли, поступает в полном согласии с указаниями царя и в прямом противоречии с предостережениями своего собственного посла. Он начинает свою депешу заявлением, что правительство ее величества «охотно идет навстречу желанию императора продолжить обсуждение вопроса с полной откровенностью». Император «приобрел право» на «самое откровенное изъявление мнения» со стороны английского правительства своей «благородной верой» в то, что оно поможет ему расчленить Турцию, предать Францию и, в случае свержения оттоманского господства, подавить какие-либо попытки христианского населения образовать свободные и независимые государства.

«Правительство ее величества», — продолжает свободнорожденный брит, — «совершенно уверено, что буде какое-либо соглашение в связи с новыми возникшими обстоятельствами явится целесообразным или действительно возможным, слову его императорского величества будет оказано предпочтение перед всяким договором, который может быть заключен».

Во всяком случае слово его стоит любого договора, который можно было бы заключить с ним; ведь советники британской короны давно уже заявили, что все договоры с Россией прекратили свое существование вследствие нарушений их с ее стороны.

«Правительство ее величества продолжает пребывать в уверенности, что Турция все еще обладает жизнеспособными элементами». И, чтобы доказать искренность этой уверенности, граф мягко прибавляет: