Читаем Толмач полностью

Ли Хунчжан сокрушенно покачал головой. Что действительно хорошо умели эти длинноносые варвары, так это мгновенно объединяться в стаю. Едва китайское правительство закрыло самые неблагополучные порты, чтобы хоть как-то контролировать поразившую Китай опиумную заразу, ему тут же пришлось воевать со всей Европой! Дабы Китай не ограничивал, так сказать, свободу торговли… Понятно, что Китай проиграл, и понятно, что русские этим сразу же воспользовались и, сделав вид, что прежних договоренностей не существует, вынудили разгромленный, голодающий Китай уступить им то, что он был не в силах немедленно защитить, – Приморье и почти все левобережье Амура.

Сегодня происходило почти то же самое. Едва Китай проиграл войну с Японией и был вынужден платить непосильную контрибуцию, как появились русские и, гремя кошельком, предложили заем – под условие строительства железной дороги через Маньчжурию.

Ли Хунчжан знал, что русским верить нельзя, и, даже подписав предварительное соглашение о постройке, оттягивал начало строительства КВЖД до последнего – больше года. Но когда Россия официально предложила, помимо займа, еще и подписать договор о военной помощи в случае новой войны с Японией, отказаться не сумел. Просто потому, что от таких предложений не отказываются.

Но вот как к этой новой политической реальности отнесется императрица, Ли Хунчжан не знал. Цыси, достаточно хваткая, когда дело касалось кровавых дворцовых интриг, совершенно не представляла себе, ни что такое Европа, ни что такое Россия, по-прежнему считая крупнейшие державы мира отбившимися от рук провинциями Китая, а себя – государыней всего мира. И переубеждать ее в этом было смертельно опасно.

А потому, едва ступив на кафельный пол Дворца Счастья и Благополучия, Ли Хунчжан почувствовал дрожь во всем теле и даже, кажется, запах собственного страха. Он медленно прошел по длинному коридору, подождал, когда евнух откроет перед ним дверь, вошел и замер.

Старая императрица была здесь. Гневно и страстно раздувая ноздри, она стояла в окружении вооруженных бамбуковыми палками евнухов. А перед нею на коленях, полуобнаженная и окровавленная от шеи до поясницы, стояла Чжэнь – драгоценная наложница самого императора Гуансюя.

Ли Хунчжан похолодел; ему совершенно не следовало это видеть.

– Я все равно раскрою этот заговор, – грозно поведя бровями, произнесла императрица и вдруг сорвалась на крик: – Кому было предназначено найденное у тебя письмо?!

– Я не знаю, Ваше Величество, о каком письме вы говорите, – едва не теряя сознания, пробормотала наложница.

Цыси подняла руку, чтобы распорядиться об очередной серии ударов, и только тогда заметила Ли Хунчжана.

Колени главного сановника страны предательски ослабли. Он помнил, на что способна Цыси, когда выкуренный ею опиум соединяется с дурным настроением.

– Ли Хунчжан, ты говорил с русскими? – медленно опустив руку, произнесла в сторону главного евнуха Цыси.

Евнух поклонился императрице и, развернувшись к сановнику, продублировал вопрос:

– Старая Будда спрашивает тебя, говорил ли ты с русскими варварами?

«Бедный император…» – невольно подумал Ли Хунчжан и, стараясь не смотреть на окровавленную полуголую Чжэнь, тоже поклонился.

– Я встречался с императором Николаем… – начал он и, ужаснувшись непростительной оговорке, тут же спохватился: – Я говорил с губернатором одной из провинций Поднебесной под названием Россия. Они жаждут нести воинскую повинность, воюя против Японии на пользу Вашего Величества, и еще раз униженно просят вашего соизволения на постройку железной дороги через Маньчжурию.

Евнух развернулся в сторону императрицы, снова поклонился и почти слово в слово, но в третьем лице, пересказал сказанное Ли Хунчжаном.

– В моей Маньчжурии? – удивилась императрица. – На моей земле?

Евнух развернулся к Ли Хунчжану.

– Старая Будда спрашивает тебя, хотят ли варвары строить дорогу на принадлежащей Старой Будде земле.

Ли Хунчжан поклонился и еле заметно улыбнулся.

– В Поднебесной вся… земля… принадлежит Старой Будде.

Он сразу увидел, что Цыси ответ понравился. Лицо ее посветлело, глаза затуманились, а жесткая, волевая складка у краев рта чуть-чуть разгладилась.

– Они и впрямь готовы воевать с Японией вместо нас?

– Только если Япония нападет первой, – поклонился Ли Хунчжан.

– Тогда пусть строят, – махнула рукой Старая Будда и развернулась к евнухам. – Отведите ее к врачу. На сегодня с этой неблагодарной змеи хватит.

Ли Хунчжан незаметно выдохнул. Это была полная победа.

* * *

Начальник следственного отдела Кан Ся прибыл на службу, как всегда, в шесть утра. Выслушал доклад дежурного, принялся перебирать бумаги задержанного вчера полицией русского контрабандиста и обомлел. Первый же документ оказался написанным китайскими иероглифами и заверенным в имперской канцелярии разрешением на проведение изыскательских топографических работ на территории всего округа Хэй-Лун-Цзян!

Кан Ся непонимающе тряхнул головой и внимательно перечитал текст, а затем поднес листок ближе к свету и тщательно изучил печать. Сомнений не оставалось – это не была подделка.

Ему стало плохо.