Читаем Токийские легенды полностью

В нынешних супружеских отношениях поводов для каких-либо претензий у нее не возникало. В начале не обошлось без обычной притирки, но супруги все же наладили совместную жизнь. Муж, разумеется, не идеал (например, бывает чересчур заумный, неразборчив в одежде), но и достоинств у него немало: заботливый, ответственный, опрятный, непривередлив к еде, где-то даже безропотный. Отношения с сослуживцами ровные. Уживается и с коллегами, и с начальством. Стрессам не подвержен. Конечно, временами неприятности возникают, но, если разобраться, люди работают в тесном пространстве, бок о бок днями напролет, тут уж ничего не поделаешь. Но отвечая на вопросы о своей прошлой и нынешней жизни, Мидзуки в который раз уже в сердцах подумала: «Что за серая и беспросветная жизнь!» Никакого драматизма. Говоря языком кино — низкобюджетное видео об окружающей среде, которое может лишь убаюкать зрителя. Беспрерывно тянется блеклый пейзаж: ни монтажа, ни крупных планов. Ни всплесков, ни затихания, ни привлекательных эпизодов. Лишь иногда, словно очнувшись, камера чуть меняет угол съемки. Понятно, что у консультанта работа такая, но серьезно выслушивать подобные душеизлияния… Ей стало жаль эту терпеливую женщину. Неужели ей это все интересно? Только что не зевает. Если бы мне пришлось бесконечно выслушивать такое каждый день, на полуслове померла бы со скуки.

Но Тэцуко Сакаки с интересом слушала Мидзуки, что-то помечая в блокноте. Временами задавала уточняющие вопросы, но в основном старалась избегать каких бы то ни было реплик. Но даже когда открывала рот, в ее спокойном голосе чувствовалась искренняя заинтересованность. Ни малейшего оттенка скуки или раздражения. И от одного этого голоса Мидзуки становилось удивительно спокойно на сердце. «Если задуматься, никто никогда не слушал меня настолько всерьез». В конце собеседования, длившегося больше часа, возникло ощущение, что бремя беспокойства стало легче.

— Ну что, госпожа Андо, сможете прийти и в следующую среду в это же время? — улыбнувшись, спросила Тэцуко Сакаки.

— Прийти-то я смогу, — ответила Мидзуки. — А что, можно?

— Конечно. Если вы сами не против. Тут дело такое, сами понимаете: в подобных ситуациях необходимо говорить и говорить, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Это вам не радиопрограмма «Консультации на жизненные темы», тут после уместного ответа не закончишь фразой: «Ну, на этом все. Желаю вам успехов». Возможно, потребуется время, но давайте не будем торопиться. Мы же из одного района.

— Так вот, не припоминаете ли вы какого-нибудь события, связанного с именем? — спросила Тэцуко Сакаки в самом начале второй консультации. — С вашим, или же именем другого человека, или с кличкой домашнего животного, или с названием местности, где приходилось бывать? С прозвищем, с чем угодно… Может, что-то осталось в памяти?

— По поводу имени?

— Да. Имени, прозвища, подписи, обращения… пусть даже совсем пустяк. Любая мелочь, лишь бы касалась имен. Попробуйте вспомнить.

Мидзуки задумалась.

— Никаких особенных ассоциаций, связанных с именами, у меня вроде нет, — растерянно сказала она.-

По крайней мере, сразу в голову ничего не приходит. Хотя… вот разве что… про бирку.

— Хорошо, пусть про бирку. Я слушаю.

— Правда, не про мою, — сказала Мидзуки. — Бирка была другого человека.

— Ничего страшного. Рассказывайте.

— Как я вам уже говорила на прошлой неделе, я училась в одном частном женском заведении — в средней и старшей школе. Это было в Иокогаме, а мои родители жили в Нагое[14]. Поэтому я поселилась в общежитии на территории кампуса. На выходные ездила домой. Садилась в пятницу вечером на синкансэн, а в воскресенье вечером возвращалась обратно. Из Иокогамы до Нагой всего два часа, поэтому мне это было не в тягость.

Консультант кивнула.

— А разве в Нагое мало хороших частных школ? спросила она. — Почему именно в Иокогаму? Специально, чтобы не жить вместе с родителями?

— То была школа моей матери. Мама ее очень любила и мечтала, чтобы одна из дочерей ее окончила. Я и сама была не прочь пожить отдельно от родителей. Школа хоть и миссионерская, но вполне либеральная. Там я близко подружилась с некоторыми девчонками. Все они были не местные. Как выяснилось, почти у всех, как и у меня, эту школу заканчивали матери. В целом я провела там шесть вполне беззаботных лет. За исключением, разве что, ежедневной стряпни.

Консультант улыбнулась.

— Кажется, вы упоминали о старшей сестре?

— Да, на два года старше.

— И сестра ваша в ту школу не пошла.

— Нет, она училась в местной. И все это время, разумеется, находилась при родителях. Она не из тех, кто стремится попасть на люди. К тому же с детства росла слабенькой… Поэтому мама хотела, чтобы в ту школу поступила я, младшая. Я, в принципе, на здоровье не жаловалась, да и стремления к самостоятельности у меня было больше, чем у сестры. Когда я заканчивала начальную школу, меня спросили, не хотела бы я поехать в Иокогаму. Я и ответила, что не против. К тому же еженедельные поездки домой на синкансэне мне тогда казались очень увлекательными.