Читаем Токийские легенды полностью

Иногда она размышляла, насколько больше покупали бы машин и как увеличилась бы выручка их салона в целом, если бы ей доверили продажи. Стоит взяться за дело всерьез — и она сможет работать в два раза лучше, чем едва выпорхнувшие из институтов щеглы. Однако никто ей не сказал: «А в тебе есть коммерческая жилка. Непростительная трата сил и времени — лишь возиться с документами да отвечать на звонки. Как насчет того, чтобы перейти в коммерческий отдел?» В этом — суть системы, именуемой «компанией». Торговля — торговлей, контора — конторой. Единожды сложившиеся рамки служебных обязанностей, за редким исключением, неизменны. К тому же она сама не горела желанием расширять сферу своих обязанностей и амбициозно строить карьеру. Ее вполне устраивало выполнять определенную работу с девяти до пяти, брать без остатка положенный отпуск и наслаждаться личной жизнью.

На работе она по-прежнему пользовалась девичьей фамилией. По большей части из-за того, что ей не хотелось каждый раз объяснять всем знакомым клиентам и подрядчикам причину ее смены. И в визитках, и на именной бирке, и в карточке учета времени значилось: «Мидзуки Оосава». К ней обращались кто по фамилии, кто по имени, уважительно или по-свойски. Отвечая на звонки, она чеканила: «Оосава из салона “N” “Хонда Примо” слушает». Но не потому, что отвергала имя Мидзуки Андо. Ей просто было лень кому-то что-то объяснять.

Муж об этом знал (иногда звонил ей на работу), но особых претензий не предъявлял. Похоже, он считал личным вопросом удобства, какую фамилию ей использовать на рабочем месте. Когда есть резон — зачем придираться? В этом смысле с ним было, пожалуй, легко.

Подумав, что такого рода забывчивость — возможно, симптом какой-нибудь серьезной болезни, она не на шутку забеспокоилась. А вдруг это Альцгеймер? Опять-таки, в мире полно малоизвестных смертельных заболеваний, которые сразу на ум и не приходят. Например, до недавних пор она понятия не имела о существовании таких тяжелых недугов, как болезнь Хантингтона или миастения. И кроме них в мире, должно быть, немало специфичных заболеваний, о которых она и не слыхивала. И в большинстве случаев первые симптомы крайне незначительны. Странны, однако пустячны: например, не можешь вспомнить собственное имя… Стоит об этом задуматься, и от беспокойства становится невыносимо: ведь где-то в глубине собственного тела медленно, необратимо расширяется очаг какого-то заболевания.

Мидзуки пошла в больницу и пожаловалась. Однако молодой врач, который нездоровой бледностью лица сам больше походил на больного, не воспринял ее жалобу всерьез.

— Забываете что-нибудь, кроме имени? — спросил он.

— Нет. До сих пор не могла вспомнить только свое имя.

— Что ж, это, пожалуй, из области психиатрии, — сказал врач тоном, лишенным какого-либо участия и сочувствия. — Появятся симптомы повседневной забывчивости чего-либо, помимо собственного имени, — тогда и приходите — попробуем сделать специализированное обследование.

Будто бы хотел сказать: «К нам обращается достаточно пациентов с куда более тяжкими заболеваниями, и ради них нам приходится здесь крутиться целыми днями. Подумаешь, иногда не может вспомнить свое имя. Что тут такого?»

Однажды она разглядывала доставленный вместе с прочей корреспонденцией рекламный бюллетень района Синагава, и ее взгляд остановился на заметке об открытии в районной мэрии[13] кабинета психологических консультаций. Заметка была такая коротенькая, что в другой раз она бы и внимания не обратила. «За умеренную плату раз в неделю специалист-консультант проводит персональное собеседование. Лица старше 18 лет, проживающие в районе Синагава, — без ограничений. Конфиденциальность персональных данных гарантируется». В тот момент было трудно судить, насколько ей пригодится консультация районного уровня, но попытка не пытка. Если попробую туда сходить, ровным счетом ничего не потеряю, подумала Мидзуки. У автодилеров выходных в конце недели не бывает, зато сравнительно несложно взять отгул в будний день и подстроиться под установленное мэрией расписание работы кабинета. Людям, работающим как все, попасть туда, впрочем, было нереально.

Требовалось записываться заранее, и она позвонила. Стоила услуга две тысячи иен за полчаса, что было ей вполне по карману. Прием назначили на среду в час дня.

Когда она пришла в кабинет психологических консультаций, расположенный на третьем этаже мэрии, оказалось, что в тот день желающих, кроме нее, нет.

— Программа психологической помощи начата в спешном порядке, и о ней еще мало кто знает, — сказала женщина в справочном бюро. — Когда узнают, народу, пожалуй, прибавится. А сейчас почти никого, вам повезло.

Консультантом оказалась миловидная женщина-пышка — невысокого роста, лет пятидесяти, по имени Тэцуко Сакаки. Волосы русые, крашеные, приятная улыбка на широком лице. Удобная обувь на плоской подошве, светлый летний костюм, под ним — шелковая блузка. Из бижутерии — ожерелье под жемчуг. Она больше походила на заботливую соседскую тетушку-болтушку, чем на консультанта.