Читаем Тьма полностью

Межпланетное пространство. Космический корабль «Благословенная». 17 декабря 2017 года

У нас с Самойловым были расписаны задачи и роли при стыковке. Ведущим был он, я обеспечивающим и ведомым. Готовый перехватить управление в любую секунду. Как и первый бортинженер, вдруг мы с Самойловым одновременно потеряем сознание. Или сыграем в ящик.

Он командир. Я – пилот.

Ведём. Сближаемся. Телеметрия в норме. Но далеко пока. А тут для захвата требуется точность. Это только в фантастических фильмах корабли захватывают другие корабли или челноки в «гравитационные ловушки» и затягивают в шлюзовые ворота транспортного узла. У нас не было ничего подобного. Только автоматика и чутьё.

Нет, мы не стыковались лоб в лоб. На таких скоростях это верная смерть. Да и потеря огромных запасов топлива на торможение. Нет, мы стыковались «в позе наездника» (или наездницы, если угодно), когда один корабль догоняет другой и, уравняв скорости, стыкуется к основному кораблю снизу.

Мы давно сближались. Они нас догоняли. Шла синхронизация скоростей и курсов. К точке рандеву мы должны выйти с нулевыми практически скоростями относительно друг друга, маневрируя лишь для корректировки положения в точке стыковки.

– Сближение штатно.

– Принято.

Микрокорректировка курса.

– Сто метров… Пятьдесят…

Вдруг громко и нервно из-за спины:

– Миша, я тебя люблю!!!

Самойлов лишь буркнул:

– Марфа, веди себя прилично. Лаврову снова чистить файлы.

Бормочу телеметрию:

– Тридцать метров. Двадцать.

В космонавты не берут неврастеников, но Марфа явно была на грани истерики. Тяжело быть на звездолёте, который сталкивается с другим. Тем более что от неё ничего не зависело сейчас. Да и заправщик выглядел чудовищно.

– Десять. Стыковочные узлы в фокусе. Подходим.

Самойлов кивнул:

– Принято.

– Пять… Три…

Включаю маневровый. Картинка чуть поправилась.

– Вышли на стыковку.

– Принято.

Если кто-то думает, что заправщик меньше «Благословенной», тот сильно ошибается. Но это просто заправщик. Не звездолёт. Хотя…

Нас мягко тряхнуло.

– Есть касание. Системы в норме. Протокол штатный. Начинаем подготовку к открытию люков.

– Принято.

Самойлов:

– Марфа, ты как?

Хмурое:

– В норме.

– Принято. Лавров…

– Уже удалил и внёс в протокол о сбое.

Кивок.

– Принято. Экипаж. Собрались. Много работы. И гостей встречаем. Со всей душевностью.

* * *

Терра Единства. Дальний Восток. Амурск. Мебельная фабрика. 17 декабря 2017 года

Стук костяшки о столешницу.

– Рыба!

– Ты опять, Семёныч! Как тебе везёт всё время! С тобой играть не интересно!

Семёныч ухмыльнулся.

– Считать надо уметь. Это домино.

Работа грузчика на мебельной фабрике незамысловата и своеобразна. Таскай ящики и коробки, но не вздумай отправить в бой или даже поцарапать мебель. Вычтут из зарплаты. Тут всё просто. Конечно, определённый процент на ЧП был заложен в смету изначально, но только если комиссия установит, что повреждение было вызвано объективными причинами, а не расхлябанностью и бестолковостью персонала. А за выпивание на рабочем месте вообще увольняли с волчьим билетом. Но когда это останавливало наших людей?

Вообще, в округе немало предпринимателей старалось набирать каких-нибудь немцев. Типа они аккуратные, бережливые и всё такое. Благо их немало было на Дальнем Востоке. Но практика показала, что «то, что русскому хорошо, немцу – смерть». Принятие быстрых и абсурдных (на первый взгляд) решений давалось немцам с трудом. А что может быть абсурднее, чем работа грузчика?

Семёныч сам был из посёлка с абсурдным названием Станичное. Никто не знал, почему посёлок так называется. По легенде его основали ещё перед первой Русско-японской войной некие переселенцы с Дона, но достоверных данных ни у кого не было. Приезжали даже из Хабаровска какие-то то ли учёные, то ли археологи (чёрт их разберёт), но тоже порылись в земле-архивах и уехали не солоно хлебавши. Есть только Высочайшее Повеление об образовании города Амурска. А Станичное создано по-простому, на глаз.

Из Станичного он перебрался в город не от хорошей жизни. Сложно там. Иной раз просто беда. Земли тут плохие. А детей в Станичном рождается много. Всех кормить нужно. Хорошо в Сунгарии, а тут не сподобил Господь. Плохо. Зимой просто кошмар. И бросил бы всё, и уехал бы в Сунгарию, как делают многие, но осталась в Станичном зазноба Ульяна. Ездит он к ней на каждые выходные. «На замуж» пока денег не хватает, на переезд тем более. Родители Ульяны очень строгие. Как говорится «ни-ни!» О венчании разговоров нет, пока будущий зять не докажет, что сможет содержать семью. Так и встречаются «погулять» в парке. Желательно в присутствии кого-то из старших родственников. На поцелуйчики глаза закрывают, но вот чтоб совсем…

Но нужны деньги. Работы в Амурске мало. Нужно подаваться в Хабаровск. А Ульяна?

Ходит он на курсы плиточников-штукатуров. Может, там как-то решит вопрос с деньгами. С его сельским образованием трудно устроиться на приличную работу.