– Повторюсь – Империя одряхлела. За прекрасным гранитным фасадом расширяется тлен. Люди не хотят ждать. Общество движется к внутреннему взрыву. Мне такая картина знакома. Перед 1917 годом всё шло к этому. Надо вытаскивать ситуацию. Я бы воспользовался стремлением к переменам. Особенно среди молодёжи. Ну, это очевидный вывод. Подозреваю, что выбор пал на меня именно поэтому.

Кивок.

– Конечно. В том числе и потому, что ты для молодёжи и определённой части общества вдруг стал символом перемен и обновления.

Он взглянул на свой хронометр.

– Кстати, Мария пожелала тебя видеть. Так сказать, повторно познакомиться. У неё как раз где-то через четверть часа заканчиваются процедуры. Так что собирайся потихоньку. Как раз успеешь. Она слаба, долго там не болтай. Впрочем, врачи выгонят минут через десять. Так что – вперед.

– А вы?

Пожатие плечами.

– А я там зачем? Моё дело стариковское – сиди на солнышке, грейся. Иди.

* * *

Остров. Императорская резиденция. Клиника. 17 сентября 2015 года

– Привет, Миша.

– Желаю здравствовать, моя государыня.

Мария Вторая жестом выгнала из палаты весь персонал. Я сидел в четырёх метрах. Ближе подойти я не мог из-за браслета. Рухнет вся электроника, которая обеспечивает жизнедеятельность императрицы-августы.

– Как вы себя чувствуете?

Она слабо улыбнулась.

– Не дождётесь, как говорят в народе. И обойдёмся без верноподданнических слов. Времени мало. Тебя выгонят доктора.

– Нас пишут?

Улыбка.

– В теории – нет. Телеметрия медицинская идёт, а как там – не знаю.

Понятно, придётся следить за словами. Даже сними я браслет и склонись над её ухом, это может ничего не дать.

– А я, моя госпожа, сижу в библиотеке. Занятное чтиво нашёл. Много старых книг по истории. Но мало новых поступлений. Авторы как-то не радуют творениями современности.

– Есть желание написать новые главы истории?

Улыбаюсь:

– Я ещё тот писатель, моя госпожа.

Она устало прикрыла глаза.

– Выбора нет. У тебя и нас. Я с удовольствием прочитаю проекты новых глав…

<p>Глава VII. Опрокинуть небо</p>

Полгода Спустя. Остров. Императорская резиденция. Клиника. 3 февраля 2016 года

Я целовал свою дочь. Я был на родах. Я лично перерезал пуповину. Меня не хотели пускать на роды. Боялись эксцессов. Вдруг со мной случится нервный припадок. Очень хотелось выхватить нож и порезать их. Но я сдержал свои порывы и настоял.

Государыня дала Дозволение. Меня пустили.

Я не был на родах Георгия. Тогда как-то было не очень принято. Да и не было меня на месте.

Теперь вот моя дочь. И моя жена. Измученная, но счастливая. Наш первый ребёнок. Наша Катенька.

Я теперь знаю, как это быть на родах своей любимой женщины. Все разговоры – пустое. Нет никакого героизма. Ты там не для этого. Просто держи её за руку и шепчи ей: «Я рядом, я тут, я люблю тебя, тужься, я тебя обожаю, тужься, люблю, давай вздох, тужься…» Ничего такого. Просто твой любимый человек просто выворачивается в твоих руках от боли, а ты шепчешь… Шепчешь… И сжимаешь руку.

Конечно, всю работу сделали лейб-акушеры. Я был в качестве предмета мебели. Но я постарался разделить её боль.

Мне лишь сказали:

– Ну, что, счастливый отец, пора перерезать пуповину.

И графиня Елена Анатольевна Толстая-Ходот, праправнучатая племянница лейб-акушера баронессы Улезко-Строгановой, принимавшей в своё время роды у самой Марии Благословенной, протянула мне медицинские ножницы.

Моя дочь. Катенька.

Прикладываю её к материнской груди.

Молока нет, но важен сам факт. Наша дочь.

Наша. НАША!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

* * *

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Терра Единства. Ромея. Константинополь. Дом семьи Арвадских. 3 февраля 2016 года

Это дом её детства. Нет, фамильный дворец в Городе тоже есть. В ходе беспорядков он не пострадал, в отличие от обиталища младшего деверя. Ну так это же не турецкий новодел, а ещё византийский, с прилегающими стенами, во Влахерне. Что бы взять его, нужен был новый султан Мехмет. Дворец ещё от прадеда под постоянной охраной ЭСЕД. А в «Экспедиции глубокого бурения» умеют охранять свои тайны. От чужих и от своих. Потому в детстве и сейчас, когда, после смерти старой императрицы с сыном, замятня в Империи успокоилась, Наталья Андреевна не спешила в унаследованное мраморное великолепие.