Читаем Тлеющий уголек полностью

— Мне очень стыдно за Рэйвен. Она может быть немного…иногда слишком дружелюбной.

— Я думаю, у неё одни проблемы, — сообщает он мне с ленивой улыбкой.

— Разве не все? — я беру книгу, чтобы отвлечься от похоти в его глазах.

Он берет книгу у меня из рук, его пальцы почти касаются моих, но не совсем и тогда он бросает книгу на полку.

— Итак, я перейду сразу к делу. Я думаю, мы должны пойти на свидание.

— Пойти на свидание? — я поднимаю брови. — Серьезно? Ты и я?

— Почему ты так удивлена? — спрашивает он, забавляясь.

Я смотрю на свои черные джинсы, перчатки без пальцев и безрукавку в красно-черную полоску, а затем на его черную рубашку на пуговицах и брендовые джинсы.

— Я думаю, это очевидно.

— Мы не такие разные, как ты думаешь, — с уверенностью убеждает он меня. — Тебе нравится поэзия, правда? Так что я думаю, мы могли бы сходить на поэтическую дуэль.

Я фыркаю со смешком.

— Жаль тебя разочаровывать, но здесь нигде нет поэтической дуэли. На самом деле, ближайшее, что ты сможешь найти — это банджо в ночной забегаловке «Картофель Фри от Мамочки». (Банджо- струнно-щипковый музыкальный инструмент, род гитары с резонатором (расширенная часть инструмента крыта кожей, как барабан); 4–9 струн.)

Он смеется и страдание мгновенно стирается из его взгляда.

— Думаешь, я не знаю этого, — он движется на дюйм вперед и мысок его ботинок зажимает мысок моих. — Однако, в субботу вечером есть поэтическая дуэль в Джексоне.

Я невзначай отступаю назад, оглядывая комнату прежде, чем мы случайно соприкоснемся.

— Что насчет Маккензи?

Шагом он подходит ко мне, наступая на меня, тепло от его тела всю меня обволакивает.

— А что с ней?

— Вы встречаетесь или что? Я множество раз видела вас вместе в городе, — локтем я задела шкаф и опрокинула книги с полки.

— Мы просто друзья, — он скрещивает руки на груди и небрежно прислоняется к книжной полке.

— Да, но перестанете ими быть, если ты пойдешь со мной, — говорю я и, он имитирует озадаченный взгляд. — Ох, не притворяйся, будто не слышал, что люди говорят обо мне: сектантка, поклонница Сатаны, убийца.

— А ты разве не слышала, что мне нравится проводить время на кладбище, раскапывать могилы. — он наклоняет ко мне голов, и его теплое дыхание опаляет мои щеки. — Скажи «да», Эмбер. Пожалуйста. — его умоляющий тон заставляет мое сердце екать.

Мой разум кричит, что это неправильно, вся ситуация в целом, но меня тянет к нему словно он магнит, а я сварена из металла.

— Хорошо, — говорю я, пораженная своим ответом. — Так у нас свидание.

Он отступает спиной к двери.

— Я заеду за тобой завтра в восемь, — он сверкает своей совершенной улыбкой и толкает дверь.

* * *

— Я ненавижу это, — жалуется Рэйвен позже в тот же день в библиотеке. Я заставила ее остаться со мной в библиотеке, пока я искала книгу о Мрачном Ангеле и затем она сможет отвезти меня домой. Я еще не рассказала ей о своем свидании с Камероном, потому что знаю, что она психанет и устроит сцену.

— Я буду не слишком долго, — говорю я, продолжая поиск по каталогу книг.

— Ты не можешь просто поискать в интернете?

— Я уже искала.

— Отлично. Я иду в соседнюю дверь взять содовую. Когда я вернусь, тебе лучше закончить. — Рэйвен хватает свою сумку и журнал и выходит наружу.

Здесь нет книги, которую я ищу, поэтому я закрываю каталог и иду к стойке. Мисс Кинсли, библиотекарь среднего возраста с каштановыми волосами и зелеными глазами, смотрит в компьютер.

— Чем могу помочь? — её сдержанный тон, вероятно, означает, что она знает, кто я.

— У вас есть книги, — говорю я, — сфокусированные на более необычных существах мифологии?

Она что-то набирает на клавиатуре.

— Может быть в конце, в разделе мифологии, но я не знаю, на чем они сфокусированы.

— Спасибо, — говорю я и иду к книжным полкам. В конце раздел мифологии и я достаю самую тяжелую книгу, которую могу найти и устраиваюсь на полу. В каталоге нет ничего под названием Мрачные Ангелы, но есть раздел «Проклятие Ангелов».

Проклятие Ангелов — это результат битвы, которая произошла очень давно. Большинство относится к этому, как к битве между добром и злом, но в течение времени люди больше верили в зло.