Читаем Тюрьма (СИ) полностью

Теперь о внушающих по-человечески понятную тревогу личного характера, а также общественно значимые опасения за будущее пенитенциарной системы признаках бунта. Осужденные вооружаются. В их арсенале палки, ножи, металлические пруты, даже мечи, пусть самодельные, плохонькие, а все же отнюдь не безопасные; не исключено, что проникло контрабандой и огнестрельное оружие. Войдя в промышленную зону — она в нынешние времена запущенная у нас, полумертвая, трупообразная — осужденные изъяли там и, как явствует из донесений заслуживающих доверия очевидцев, унесли оттуда все баллоны с газом. Техническая сторона совершающегося почти что у нас на глазах процесса требует назвать эти баллоны газовыми и признать их опасно, катастрофически пригодными к взрыву огромной мощности, эхо которого в каком-то смысле, может быть, переносном, наверняка достигнет самой Москвы. Эксперты в результате всевозможных измерений и прикидок пришли к убедительному выводу о небезпочвенности утверждения новоявленных «защитников» колонии, что упомянутые баллоны после воспламенения превратятся в самые настоящие снаряды, траекторию полета которых не возьмется предсказать, пожалуй, и сам дьявол. Ни начальник лагеря, ни его верные помощники, ни вообще преданные своему делу люди, ни даже, скажем, майор Небывальщиков ничего не говорят о той ужасной опасности, какую представляют лично для них подобные снаряды. Все это мужественные парни, привычные к риску. Но вправе ли они скрывать тревогу за обитателей близлежащих домов? за родных и близких? за отцов города, гнездящихся всего в нескольких километрах отсюда?

Или вот еще случай. Водитель тяжелого грузовика, один такой белобрысый парнишка, абсолютно невзрачный на вид, рискнул въехать на территорию колонии, получив задание вывезти из промышленной зоны кое-какие залежавшиеся на складе изделии еще тех времен, когда эта зона функционировала. И, будем откровенны, превосходно функционировала. Люди работали, а не слонялись по лагерю без дела. Выполнялся план. У многих заключенных имелся личный счет, что позволяло им отовариваться в ларьке. Продукция колонии шла нарасхват. А теперь, в связи со всеми этими переменами, встрясками, реформами… Беда! Горе тем, кто… Так вот, грузовик осужденные захватили, а белобрысого выдворили из зоны; поджав зад бежал шофер, поначалу безрассудно храбрый. На грузовик можно взглянуть, он, обшитый уже толстыми листами металла, торчит посреди лагеря, напротив ворот, — настоящий броневик. Ярчайший образец мастерства и смекалки осужденных! Но мастерства, в данном случае, преступного, смекалки злокозненной. Они намерены подавить этим железным чудищем войска, когда те ринутся на штурм. Они твердят, что будут стоять до последнего и не капитулируют, даже если на них обрушится вся отечественная армия.

— Что же вы намерены предпринять? — спросил Филиппов.

— Многие из нас склоняются к мнению, что пора вводить войска, и это способно заинтриговать, являясь мнением выверенным, отменно продуманным, — ответил майор Сидоров.

Филиппов усмехнулся и понимающе кивнул. Иного ответа он и не ожидал. Лагерные чинуши, зажравшиеся приказные и заплечных дел мастера, оборотни в погонах, всегда готовые, только забрезжит опасность, спрятаться за спины солдат.

— И кого-то заинтриговало уже это мнение?

Майор Сидоров смотрел на директора серьезно, без улыбки, едва ли не высокомерно, и молчал, не торопился с ответом.

— Как же войска и зачем вводить, — поспешил вступить в роль простака Орест Митрофанович, — если там… баллоны и оружие, если атмосфера готовности стоять до конца…

— Грозные заявления слышу не впервой, — возразил майор угрюмо. — Они горазды грозиться. Пафоса много, и неискушенный человек действительно способен принять их выкрики и угрозы всерьез. Но по какому праву занимал бы я место начальника лагеря, если бы не видел и нутром не чуял всей фальши их заявлений. Они громко кричат, а когда за дело возьмемся мы, бросятся врассыпную, как мыши. Это я вам гарантирую.

Свои слова майор подкрепил холодной и чуточку презрительной усмешкой. Орест Митрофанович мог поклясться, что майрово презрение избрало мишенью именно его. С этим подлецом нужно держать ухо востро, подумал он.

* * *