Читаем Тюрьма (СИ) полностью

— Я-то не пойду, — отрешенно, как бы со стороны, подал реплику прокурор, — да меня там и слушать никто не станет. Э, батенька, скажут, ваше место в суде, и на уме у вас одни обвинительные речи, которые нам в сложившихся обстоятельствах что мертвому припарка. Нам от вас, скажут, ни холодно, ни жарко, и плевать мы на вас хотели. Черт возьми, что им мои сомнения, мое недоумение! А я ведь начинаю сомневаться, что мне вообще еще отводится какое-то место. Да, я не пойду на эти ваши дурацкие переговоры, но, слушая вас, я начинаю думать, что и до суда-то не дойдет. Какой, к черту, суд, если вы намерены всех перестрелять!

— Это вы напрасно так думаете, даже, на наш взгляд, стоит подивиться вашим фантазиям, настолько они неуместны, — возразил подполковник. — Если дойдет до стрельбы, оперативник…

— Оперативник будет что надо! — подхватил майор. — Ахнете, увидев, что он вытворяет, и будет смысл подумать о награде, чтоб удостоить, можно будет потом барельеф ему, чеканку какую-нибудь с изображением мужественного, как бы высеченного из гранита лица в действии, в эффектах всего положенного, чего только не потребует оперативная обстановка…

Подполковник резким движением руки отодвинул за кулисы красноречие майора.

— Оперативник пусть метит прежде всего в того, кто будет вместо этой жирной сволочи Причудова. Пусть выведет его из строя, ранит, на худой конец убьет. А затем — Дугин-младший. Я думаю, будет лучше, если он останется в живых.

— Может, заодно и Филиппова… того… в расход?.. — Майор проделал выразительный жест и, вспотевший от волнения и восторга, уставился на подполковника с умоисступленной пытливостью. — У меня на Филиппова зуб. Не знаю, с чего бы, но имеется, завелся, знаете ли… — пояснил он смущенно.

— Никакой самодеятельности! Никаких лишних трупов!

— Нужны аресты, аресты… — мрачно проговорил прокурор. — И вы, майор, напрасно смущаетесь. Подумаешь, зуб. Я никакого персонального настроения против Филиппова не испытываю, потому что он один из многих, а заклиниваться на ком-то одном для должностного лица дело непозволительное. Но это в общем смысле, а разве не допустимы исключения? И если бы у меня была личная антипатия к этому господину, каяться я бы не стал.

— Но подумайте, товарищ подполковник!.. — не унимался майор. — Вы хотите подвергнуть себя страшной опасности… Все допустимо, даже то, о чем мы только что услышали из уст нашего друга прокурора. Но чтоб с вами… Вдруг вас опрокинут, станут бить ногами? Или… А что, если Дугин-старший задумает отомстить вам за срыв его концепции, ну, то есть, его версии плана, совершенно нас не устроившей?

— Какие у него будут доказательства, что побег сорвался по моей вине? Хотя, конечно, от бандита всего можно ожидать… Что ж, если он предпримет какие-то шаги, у нас появятся совершенно веские основания тут же задержать его.

— Задержать, чтобы тут же отпустить, — снова вмешался прокурор. — Этот подлец действует так, что комар носа не подточит. Не оставляет следов. Нам его не взять. Я пока не вижу возможности сделать это. Лучше отложить… Мы же не грезим тут, так давайте будем реалистами. Что точно, так это аресты непосредственных участников операции — они должны быть, им быть, их не избежать, они нужны, как воздух. Нужно также заполучить убийц судьи Добромыслова, это я прямо ставлю во главу угла и в этом вижу высший, абсолютный смысл поставленной перед нами задачи, целью которой, я бы сказал… Но вы и сами понимаете. И еще немножко о тревожном… Я, понимаете ли, — понимаете ли вы меня, а? — я относительно трупов… Я все задаюсь вопросом, в кого же, как наступит неразбериха, а она непременно наступит, стрелять человеку с той стороны, с дугинской. С чего бы вдруг в оперативника, а не в кого-то поважнее? Где гарантия, что он не выстрелит, например, в меня?

Подполковник усмехнулся:

— Но вас там не будет.

— А… Точно! Но потом, потом… вдруг потом кто-нибудь бабахнет? А у меня голова…

— Что ты тут пищишь комар комаром, — окрысился на прокурора майор. — Нечего тебе делать на переговорах, незачем и пристраиваться. Какого черта суешься в разговор? Гарантию на потом я тебе со временем выдам.

— Мы, — произнес внушительно подполковник, — идем договариваться, выдвигать приемлемые для всех условия, искать компромиссное решение, а не предъявлять обвинения. Так что судья Добромыслов подождет. Наша задача — захватить Дугина-младшего, а не обеспечивать безопасность персон, на этих переговорах неуместных. Подобные мероприятия всегда было принято ограждать от посторонних.

Истомленный своими сомнениями прокурор сдавленно вскрикнул:

— Но келейность… какая может быть келейность при наличии уголовников!

— Бац! — и обезглавить мятеж, как уже прекрасно, в лучших традициях нашего дела выразился товарищ подполковник! — расплылся майор в мечтательной улыбке. — Вот какая у нас задача, а ты, прокурор, посиди пока дома или сходи на могилку к тому судье.

— Убийц судьи нельзя упускать, раз они сами плывут к нам в руки, — стоял на своем прокурор.