Читаем Тёмные пути полностью

— Вот еще. Так славно, как в последние годы, мне не жилось никогда, — чуть покривив душой, заявил я. — Впрочем, насчет затворничества ты не так уж и не права. Да и это твое «не дам» в свете долгой истории наших отношений звучит весьма двусмысленно.

— Ладно, порезвились — и будет. — Юлька посерьезнела, причем нешутейно так. Мне подобное выражение у нее на лице доводилось видеть нечасто, причем случалось это, как правило, по очень серьезным поводам, вроде похорон или трехнедельной задержки. — За любовницу свою просить пришел, да? Прижали парикмахершу так, что продыху нет? И знаешь, это только начало, холодные закуски. Горячее впереди. Не стану раскрывать всех секретов, пусть это станет для тебя сюрпризом, но сухари уже можешь начинать сушить. И вязаные носки купи, на северах без них никак! За иные преступления сроки навешивают ох какие здоровые. А она — преступница! Ну или станет ей на днях.

Ясно. Она еще и полицию сюда решила впутать. Или, того хуже, госнаркоконтроль, благо ее лучшая институтская подруга Лиза приходится единственной и любимой племянницей очень важному чину оттуда. Найдут у Стеллы в салоне граммов пять-семь белого порошка, влепят ей хранение и распространение — и привет. Ясно, что решетки эту бесовку не удержат, но что она после этого с Юлькой сотворит, лучше даже не думать.

И что мне тогда делать? Кого из этих двоих выбрать?

— Юль, знаешь, я все думал, как тебе объяснить, что ты не права. Банальщину вроде «ты что творишь» или там «не валяй дурака» говорить неохота. Да и толку в этом нет, тебя такими аргументами не прошибешь.

— Ты меня никакими аргументами не прошибешь, Швецов, — заявила девушка. — И чтобы ты знал: я ей свинячу не из-за того, что ты с ней спишь, это все пустяки. У нас ведь вообще отношений никаких нет, кто мы друг другу? Так, было когда-то что-то. Я просто не люблю, когда через меня как через мусор перешагивают. Я себя не на помойке нашла.

— А выглядит это все именно так, — рассмеялся я. — Как есть жена-истеричка, поймавшая мужа на молоденькой горничной. Помнишь, как у стариков Аллы Савушкиной случилось? Мать ее пронюхала, что дядя Олег красотку из прислуги пользует, и начала ту изводить. Нет чтобы наорать и уволить, так она девчонку чуть под статью о краже не подвела.

— Не вернись дядя Олег на два дня раньше с конференции — то все, посадили бы горничную. — Покивала Юлька.

— Помнишь, на чьей стороне мы были? Даже Алла, хоть ей вроде бы полагалось мать поддерживать. Вот ты сейчас как она выглядишь. Нет, даже хуже. Алкины старики вместе лет двадцать прожили, не меньше, а мы с тобой даже не женаты. И еще — Савушкина-старшая сама видела, как дядя Олег горничную пользует, а ты всего-то услышала звон, да не знаешь, где он.

— Это мое дело, Швецов. — Упрямо сдвинула брови Юлька. — Не твое. Тебя не трогают — так ты и не лезь.

— Дело твое, а связи чьи? Отца? Не отвечай, я знаю — его. А вот теперь вопрос со звездочкой: тебе не приходило в голову, что на каждую хитрую попу, пусть даже такую упругую, как твоя, есть свой ключ с винтом? Да, у Стеллы парикмахерская, но это не значит, что у нее нет административного ресурса. Ты хоть в курсе, кто у нее красоту наводит? Чьи к ней жены ходят за прическами и холей ногтей?

— Ой, да ладно, — отмахнулась Юлька. — Чьи там жены…

— А как, по-твоему, я тут оказался? — Постучал себя пальцем по лбу я. — Сложи два и два. Она уже знает, откуда дует ветер, сейчас выждет маленько, проблемы все порешает и нанесет ответный удар. Только не по тебе, а по дяде Сереже. Да, может, не такой силы, но это ничего не меняет, даже маленькое пятнышко на биографии его госконтракты похоронит. Ты же знаешь, как в этих сферах относятся к деловой репутации, не так ли? Никакие связи, никакие откаты не помогут. И самое скверное — он даже не подозревает, откуда беда подкрадывается. Само собой, он всегда настороже, как и положено бизнесмену, но удара в спину от родной дочери точно не ожидает.

Само собой, моя речь была шита белыми нитками, но что я еще мог придумать? Сказать ей правду, мол, если ты заднего не дашь, то через несколько дней умрешь в муках? В том ералаше, который я выдал, хоть какая-никакая логика имелась, а истина прозвучала бы как горячечный бред.

Все-таки как интересно устроен мир. Чистая правда иногда выглядит абсурднее неприкрытой лжи.

Но цели своей я добился — в Юлькиных глазах промелькнуло сомнение в собственной правоте, и это был благой знак.