Читаем Тёмное пламя полностью

Бранн! Советник-то о тебе печется! Нет, он не слышит, он занят, он переваривает слова Джареда, которые никак не связаны с его словами. По неблагому мнению. Мысли Советника и Вороны, сойдясь на миг в заботе о принцессе Солнца, расходятся в разные стороны.

— Но вы же сами посоветовали… — недоумевает Бранн. — А волки говорят, к вашим советам очень стоит прислушиваться.

Джаред прищуривается, вспоминая наверняка дословно, что и когда ему говорил. Вдыхает. Понимание, что совет не давать себя и свой Дом в обиду привел к отсеканию головы Франта, не слишком радует.

— Будь это чуть раньше, тебя казнили бы за один твой клинок! Он волнистый! Волнистый, Бранн! Раненым таким лезвием почти невозможно помочь.

Советник сердится не зря, он прав, у нашего неблагого в руках — ужасное оружие, которое, конечно, по большей части дремлет в ножнах, но успокоиться Джаред не может.

Это же Бранн. Еще сам поранится. Хотя после великолепной дуэли оснований волноваться за неблагого с одной стороны стало меньше, зато с другой — неизмеримо больше.

— Раненым?

Бранн весь сплошное удивление. Резко, с золотыми искрами разводит руки, намекая на возможность лечения волшебной силой.

— После моего клинка остались раненые?

Мне кажется или это риторический вопрос?

Советник рычит, отшвыривает кресло, оборачивается к Вороне только после небольшой дыхательной гимнастики. Он привык играть в фидхелл* сам, и сам двигать фигуры, а с Бранном черно-белое вполне может стать изумрудным, да еще и улететь с середины поля!

— Я вас понял, неблагой королевский волк. Нет, раненых не осталось! Но что вы будете делать, когда игры зайдут слишком далеко и формулировки перестанут спасать вас?

— Какие игры? — усиленно трет нос Бранн. — Я не играл со времен прошлого Самхейна. На болоте развлечений было немного… Но если хотите, я расскажу вам.

— Не стоит. Не желаете ли поговорить о друидах? — сверлит Бранна взглядом Советник.

Но вопрос — это не вопрос, это обводящая тему лента, канат, по которому Бранн выучен ходить.

И если Джаред думает засмущать намеками нашу Ворону, то это совершенно гиблое дело. Болотное, можно сказать. А Ворона тут мастер! Бранн поднимает перья, довольный перемене темы, и начинает прежним скрипучим голосом:

— Друиды — бывшие люди, питаются магией… О высших известно мало, они вроде бы вовсе потеряли человеческий облик. Их четверо.

— Четверо? — недоверчиво уточняет Джаред. — Да с чего ты! Откуда вы… Хорошо. Но я хотел бы поговорить о тех, кто находится в замке.

— Замковые друиды. Едят, как люди, хотя им часто глазами, ушами и зубами служит омела! — докладывает Бранн, радуясь, что может быть полезным. — Растение выглядит обычным, но сосредотачивается там и стремится туда, где его цель, источник насыщения, её носитель. В некоторых случаях вытягивается по старым следам по второму разу, оживает от касания магии, истребляется ей же, но сильнее. Может убить малые волшебные создания, истощить большие, вытянуть силы из ши…

Хм-хм. И что парочку-другую трупов можно считать заметенными под очередной коврик очередного Дома!

— Бранн, — на него это непохоже, но Советник, видимо, отчаивается. — Есть ли что-нибудь важное, о чем я не знаю?

— Не уверен, — дергается ушко, а веки прикрывают хитрых фей. — А друиды чем-то недовольны? Обслугой? Едой? Комнатами? Я мало что могу посоветовать вам тут, Советник.

И это странно, но Ворона ни капельки не издевается. Однако хочет увести разговор к более безопасным темам.

— Идите, королевский волк Бранн, — машет рукой Советник.

Бранн только успевает приподнять брови, обозначая вопрос — куда, собственно, ему идти, когда в дверях появляется знакомая долговязая фигура Мэя, и Джаред облегченно вздыхает. Тут же спохватывается и принимает свой самый суровый вид. Не ожидавший настолько прохладного приема Мэй неосознанно отшагивает назад, и теперь Джаред вздыхает обреченно.

Кто-то из волков в любом случае понимает его неправильно!

Осознав, что Советник не в духе не по его душу, Мэй обходит Джареда по приличной дуге, приближаясь к задумчивой Вороне. Тихонько уточняет у Бранна, желая не отвлекать Советника от сумрачных и явно важных раздумий:

— Ты чего такой чумазый, неблагой? — любопытно склоняется, оглядывает следы сажи, слегка смазанной по лицу, поперек лица и по волосам. — И когда успел?

Бранн отвлекается от своих мыслей, растерянно оглядывает поднятые ладонями вверх собственные руки, как будто заметил на них сажу сейчас. Тянется в карман за платком, но его собственный — у Мэя, а тот, который пожертвовал ему благой, куда-то перекочевал. Боюсь подумать, куда, но Бранн вспоминает про салфетку, откинутую за завтраком Деем. Похоже, это была не салфетка! Кто бы различил в темноте.

Ох, этот неблагой с ума меня сведет!

Мэй, похоже, проникается проблемой — еще бы он не проникся! Острые ушки одновременно опускаются своими уголками вниз! — и тянется в свой карман, когда Бранн нащупывает и вытягивает на свет отрез ткани из одежды Франта!