— Сегодня они уже на свободе, — с горечью отметила Кристина Шнайдер. — Уверена, что еще не один ребенок может стать их жертвой. Поэтому я выступаю за предложение господина Крячко, в том числе и в плане ужесточения наказания за продажу людей в секс-рабство и на трансплантаты. Я считаю вопиющим тот факт, что косовские работорговцы, виновные в смерти сотен сербов, похищенных и убитых для продажи их органов, остались безнаказанными. Подобное всепрощение недопустимо!

Участники мероприятия словно отошли от какой-то одури, как-то сразу задвигались, заговорили. Итальянец Фабиоли, француз Леббер, испанец Максо высказали несогласие с исходным проектом решения.

Австриец Болль, парень спортивного вида в интеллигентных очках, в своих суждениях пошел дальше всех.

Он полностью поддержал Станислава и добавил от себя:

— Господа! Мы ведь с вами все прекрасно сознаем, что культивация гомосексуализма и фактическое поощрение педофилии — это путь к пропасти, куда может рухнуть наша европейская цивилизация, если этот гибельный процесс не остановить. Наверняка, вернувшись домой, я буду ошельмован как нетолерантный гомофоб, но все равно выскажу свое мнение. Русские сделали абсолютно правильно, поставив законодательный барьер на пути нравственного распада, ведущего к депопуляции народа. Я не знаю, кому это выгодно, но чувствую, что за всеми этими псевдолиберальными тенденциями попустительства извращенцам и работорговцам копошатся какие-то мрачные, потусторонние тени.

— Если вам так нравится Россия, то просите здесь вид на жительство! — язвительно откликнулась норвежка, госпожа Лильсен. — Тогда вам тут самое место!

— Спасибо за интересную мысль. Я об этом подумаю! — с достоинством парировал Болль. — Кстати, как явствует из СМИ, в последнее время в Россию усилился поток западных мигрантов, которых лишили права исповедовать подлинное христианство и растить детей не гомосексуалистами. Делайте выводы, господа!

Ответом ему стало маловразумительное брюзжание председательствующего и аплодисменты большинства присутствующих.

Глава 2

Гуров вошел в свой кабинет, зажмурился и потряс головой — в висках ощутимо поламывало. Прямо от двери он направился к своему столу, чтобы разобрать груду хаотически сваленных бумаг, которую сам называл вороньим гнездом. Вчера, вернувшись с семинара, Лев Иванович чувствовал себя усталым и разбитым. После бурных словесных баталий ему было не до разбора макулатуры, накопившейся за последние дни.

Он неспешно перебирал бумаги, сортировал их по степени значимости. Важные — вправо, так себе — в середину, пустопорожнюю макулатуру — влево.

«Так, что это у нас? — мысленно спрашивал полковник, пробегая взглядом заголовок принтерной распечатки. — Справка о поставках импортного пойла в Московский регион. Поздно уже — дело давным-давно и раскрыто, и закрыто. Влево! Это что? Анализ подростковой преступности за последние месяцы! Это — вправо! Похоже, работа Жаворонкова. Молодец — вот кого не надо подгонять. Что тут у нас? Поправки в КОАП? Ладно, как-нибудь посмотрим. В середочку!»

За его спиной скрипнула дверь, и на пороге появился Станислав Крячко, сияющий, как и всегда.

— С добрым утром! — жизнерадостно заявил он.

— И тебе того же, — сдержанно ответил Гуров.

Стас окинул его несколько недоуменным взглядом и настороженно поинтересовался:

— Что такой скучный? Заболел, что ли?

— Не я. Мария прихворнула, весь вечер температурила. Спать лег только в первом часу. У самого после вчерашнего голова трещит. Столько пришлось разбирать этой зауми — рехнуться можно! Как ловко был придуман проект постановления! Под видом борьбы с коррупцией — задушить конкурентов. Не прокатило!..

— Молодец! А у нас вообще было что-то революционное! — Крячко торжествующе рассмеялся. — Провели жесткую антипедофильскую резолюцию. Да и по поводу работорговцев формулировка получилась предельно суровая. Бедный голландец аж позеленел, когда за нее проголосовало подавляющее большинство. Эх, что было!..

Лев Иванович усмехнулся, окинул его каким-то непонятным взглядом.

— Представляю, — согласился он. — Стас, не подумай, что хочу тебя поддеть, но, если это не секрет, с кем и куда это ты поехал после семинара? Я случайно глянул — в твой «Мерседес» кто-то сел, а ты сразу же по газам.

Наморщив нос и досадливо почесав затылок, Крячко неохотно сообщил:

— Да коллегу подвез. До гостиницы. Это немка, очень интересная собеседница. Зовут ее Кристина Шнайдер. Вот и все.

Гуров совершенно невозмутимо кивнул в ответ и продолжил разборку бумаг.

Стас сел за свой стол, включил ноутбук и неожиданно нарушил молчание, повисшее было в кабинете:

— Слышь, Лев, а что ж ты не прикалываешься насчет моей попутчицы? Ты же в подобных случаях обязательно выдаешь что-нибудь такое, с тонкими намеками!

Гуров с некоторым недоумением покосился на него, флегматично пожал плечами и заявил:

— Ну а чего прикалываться? Ты же в гостиницу даже не заходил небось? Высадил и попрощался.

— Не совсем. Она пригласила меня к себе в номер на чашечку кофе, — осторожно подбирая слова, уточнил Станислав.