Читаем Тихий остров полностью

— Если бы вашего ребенка подверг насилию какой-нибудь педофил, как вы отреагировали бы на это? А если бы вашу дочь кто-то продал в сексуальное рабство? — уперев руки в бока, свирепо спросил Стас окончательно скисшего председательствующего. — Неужели вы потребовали бы за это материальную компенсацию? А может, еще и поблагодарили бы подонка за инициацию, совершенную им? Что молчите?

— Господин Крячко! — Голландец недовольно скривился, всем своим видом давая понять, что оппонент, с его точки зрения, излагает совершенно бредовые мысли. — Мне ясна ваша позиция, но и вы тоже должны бы понять, что жизнь на месте не стоит и мир совсем уже не тот, что был ранее. Он радикально изменился. Вам необходимо принять это как данность, уйти от своих устаревших догматичных представлений о жизни. Да, лет сорок назад даже в Европе мужской гомосексуализм был наказуем законом. Но жизнь показала порочность подобной точки зрения, и теперь представители ЛГБТ-сообщества имеют равные со всеми права. На цивилизованном Западе они могут создавать семьи и даже усыновлять брошенных детей.

— Брошенных или отнятых у нормальных семей алчными представителями ювенальной юстиции? — Стас саркастично рассмеялся. — Равные права!.. О чем вы изволите говорить, если сегодня на Западе нормальные, психически здоровые люди даже не имеют права возражать против наглой саморекламы ЛГБТ-сообщества, упомянутого вами в восторженном тоне? На этот случай в ряде стран Запада есть даже статьи Уголовного кодекса, карающие за неприятие однополых отношений. Или вы скажете, что я вру?

Растерянно подергивая плечами, голландец нервно, уже с нотками истеричности, выпалил:

— Господин Крячко, я попросил бы не использовать площадку этого форума для ведения разнузданной гомофобской пропаганды!

— Господин Ван Беллерс! — Стас посмотрел на своего оппонента в упор, с насмешкой и явным сожалением. — Я бы тоже попросил вас воздержаться от неприкрытой гомопропаганды. Кстати, у нас в России она запрещена законом, и за нее полагается нести уголовную ответственность.

В аудитории настала мертвая тишина. Все участники заседания ошарашенно смотрели на этого плечистого мужчину с воловьей шеей. Кое-кто поглядывал на него даже с завистью. Этот русский человек, он мог свободно рассуждать о том, о чем на либеральном и демократичном Западе с некоторых пор говорить стало небезопасно.

Крячко выдержал некоторую паузу и категорично объявил:

— Считаю необходимым проект постановления переработать полностью. Положения, содержащие хотя бы частичное оправдание насильников, педофилов и работорговцев, независимо от их ориентации, из текста убрать. Тезис о возможности отделаться штрафом — вычеркнуть как аморальный. Насильник и работорговец, безусловно, должны компенсировать моральный ущерб, нанесенный ими потерпевшим, но это никак не освобождает их от тюремной отсидки.

— Господин Крячко! — Со своего места нервически сорвалась представительница Норвегии госпожа Лильсен. — Дважды за одно и то же не наказывают!

Крячко с сожалением покачал головой и иронично обронил:

— Мне думается, что, глядя на торжество толерантной либерастии, оккупировавшей вашу страну, викинги, ваши предки, наверняка переворачиваются в гробах. — Стас спокойно опустился на свое место и с интересом оглядел крайне озадаченную аудиторию.

Председательствующий повертелся на своем стуле, почесал за ухом и растерянно поинтересовался:

— Кто еще желает выступить? Хотя я не уверен в том, что таковые найдутся. Ведь господин Крячко пригрозил нам, заявил, что всякий человек, позитивно высказавшийся о представителях ЛГБТ-сообщества, в России может быть репрессирован.

Но в этот момент со своего места поднялась блондинистая дама лет сорока с приятными, выразительными чертами лица. Она заговорила по-немецки. Стас, снявший было наушник, через который передавался синхронный перевод, поспешил вернуть его на место.

— Кристина Шнайдер, — представилась участница дискуссии и одобрительно взглянула в сторону Стаса. — Я не скажу, что во всем согласна с господином Крячко, но полностью поддерживаю его тезис о недопустимости уравнивания сексуального насилия, тем более над детьми, с кражей кошелька или угоном автомобиля.

Женщина рассказала о своей племяннице. Девочке было двенадцать лет, когда она стала жертвой насилия двоих мигрантов из североафриканского региона. Ей сейчас восемнадцать, но ее психика так и не восстановилась. Она до сих пор живет на антидепрессантах. Из-за травм, полученных тогда, она не сможет родить. Федеральный суд учел фальшивое раскаяние насильников и такой фактор, как психические травмы, якобы полученные ими в прошлом в результате гомосексуального насилия. Негодяи получили смехотворный срок.