Читаем Tihkal полностью

- О, Господи! Какой потрясающий опыт. Я была внутри него! Никакого страха, ощущение огромной силы!

- Ну и как теперь ты относишься к нему? Все еще ненавидишь?

- Да. Нет... Теперь ненависть прошла, но я все еще не поборола в себе неприязнь к нему. Все-таки, это - мерзкое чудовище. Как можно полюбить подобное существо, даже если оно тебя защищает?

- Оно так пугает тебя, из-за того, что именно так ты представляла себя в детстве, когда тебя ругали твои родители. Именно тогда в тебе выработался образ себя, как злобного и неприятного существа. Девочка превратилась в чудовище, потому что только чудовищу может быть так трудно привлечь к себе любовь и внимание окружающих. Как только этот образ поселился в тебе. Единственное, что он стал бояться - это выйти на поверхность. И там, в глубине он стал очень-очень сильным. Если уж быть чудовищем, то самым страшным, понимаешь?

- Я могу понять это все своим разумом, но не могу испытывать к этому существу ничего, кроме отвращения.

- Все в порядке. Сегодня ты проделала огромную работу и заслуживаешь всяческих похвал, ты очень смелая женщина. Ведь это было очень страшно, не так ли?

Во время следующих сеансов мы смогли понемногу преодолеть сопротивление Одри, и она научилась брать чудовище на руки, жалеть его. В ней появились зачатки жалости по отношению к бедной девочке, которая поверила в то, что она представляет собой это чудовище.

И вот наконец, в один прекрасный день черный и грязный монстр превратился в маленького запуганного ребенка, и Одри плакала, уткнувшись в меня лицом, и я стала на минуту доброй матерью, которой у Одри никогда не было - я качала ее взрослое тело, как качала бы четырехлетнего ребенка и плакала вместе с ней.

Мы совершенно потеряли ощущение времени, и я не знаю сколько часов прошло, когда я наконец встала с дивана. На лице Одри сияла улыбка - слезы уже высохли.

- Все, радость моя. Конец. Мы сделали это.

- Слава Богу!

Она подошла ко мне и мы обнялись.

Через две недели Одри позвонила мне домой. Я спросила:

- Ну, как у тебя дела?

- Я в полном порядке. Я процветаю, дела идут отлично. Я звоню, чтобы задать один очень важный вопрос. Не стоит отвечать сразу, как следует подумайте над моим предложением.

- Хорошо, хорошо, так что ты хотела спросить?

- Дорогая Алиса, я хочу, чтобы вы... чтобы ты работала со мной. Чтобы ты занималась вместе со мной некоторыми пациентами, с которыми я уже давно занимаюсь, с теми ,кто может, как мне кажется, пойти дальше в духовном поиске при помощи МДМА. Они уже проделали основную работу, они на правильном пути, и опыт наших с тобой занятий может оказаться для них полезен.

- Но ведь ты можешь заниматься этим одна. Я обеспечу тебя необходимым количеством препарата. Я уверена ты справишься.

- Я хочу, чтобы мы работали вместе. Из нас выйдет неплохая команда. Самое частое - два сеанса в неделю. Больших денег обещать не могу, но что-то будет. У тебя есть дар, и я думаю, для тебя эти занятия будут интересны. Подумай об этом. Не торопись. Меня смущает, что тебе придется слишком далеко ездить - от твоего дома до моего примерно час езды. В общем, подумай и позвони мне, когда определишься.

Я позвонила через два дня, обсудив все с Шурой. Мы решили, что я попробую, но если мне будет тяжело или я не захочу этим заниматься, я брошу в любой момент. Я сознавала, что посредством совместной работы с Одри я смогу узнать много интересного.

- Я попробую. Я очень благодарна тебе за предложение. Я горю желанием приступить к работе.

Так началось мое плодотворное сотрудничество с одной из самых одаренных целительниц во всей стране - так начались отношения, которых у меня до этого не было ни с одним человеком.

ДЭН.

Одри жила в роскошном двухэтажном особняке недалеко от Мил Крик. Она встретила меня возле ворот и провела в дом через громадный ухоженный сад. Мы вошли в огромную кухню, где стоял отполированный до зеркального блеска овальный стол, потом направились в гостиную, где будут проходить сеансы. Напротив камина стояли два длинных серых дивана - чтобы можно было сидеть напротив друг друга. Комната была очень светлая - с трех сторон окна выходили в сад, свет мягко отражался на поверхности столика. На полу лежал серо-синий ковер.

- Как тебе нравится комната?

- Роскошно! Дом моей мечты.

- Садись, садись - я обычно сажаю пациентов на вот этот диван, а сама сажусь напротив.

- А я думала, что ты принимаешь пациентов в своем кабинете.

- Большинство из них. Но когда требуется долгий сеанс, когда намечается особо важный прорыв, я предпочитаю приглашать их сюда. Кстати, не желаешь ли кофе?

- С удовольствием. Это то, что мне нужно. По утрам я чувствую себя отвратительно - я сова, и могу работать только после четырех вечера, так что немного кофеина с утра не помешает. Сейчас наверно такая рань!

- Уже девять часов! Большинство людей уже во всю работают!

- Да, я когда-то тоже участвовала в этой гонке.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену