Читаем Tihkal полностью

- Да, конечно. И то, что вы находитесь в измененном состоянии означает для меня, что некий процесс пытается пробиться в вашем сознании. А вы пытались обращаться к своим коллегам - психологам, например к...

- Ни в коем случае, Шура. Вы же представляете, что скажут эти люди. Случай психического расстройства. Транквилизаторы. Они не привыкли работать с духовным миром человека - с душой. Именно по этому я хотела обратиться к вам, и, может быть...

- Не хотите ли вы заехать к нам - я познакомлю вас с моей женой, и мы подробно обсудим вашу проблему.

Одри задумалась - в ее планы видимо не входило посвящать в свои проблемы незнакомую женщину, но в конце концов она согласилась приехать к нам в среду на следующей неделе. Шура подробно объяснил ей, как до нас добраться. В конце разговора Одри перешла на шепот:

- Я так благодарна вам, Шура. Даже, если вы не сможете мне помочь, я так рада, что смогла рассказать другому человеку о своих проблемах. Это так помогает.

- До среды, друг мой. Посмотрим, чем мы сможем вам помочь.

Шура прибежал в гостиную, глаза его сверкали:

- Ну, как тебе?

- Очень интересно. Очень-очень интересно. Посвяти меня в подробности того ужина, о котором вы упоминали. Что там произошло?

- Ах, да. Это было давно. Мне позвонил мой бывший студент Питер - я сейчас не могу вспомнить его фамилию - и пригласил пообедать с ним в ресторане. Он сказал, что с ним будет его девушка. Мы пошли в какой-то ресторан, и там я познакомился с Одри - она оказалась из тех удивительно умных и бойких девушек, которые блещут эрудицией и обожают играть словами - так что мы отлично повеселились. Боюсь, правда, за счет Питера. Просто хвалились друг перед другом своим потрясающим интеллектом.

- Что ты имеешь в виду - "за счет Питера"?

- Нет, не то что бы мы издевались над ним. Ничего подобного. Просто через некоторое время, заболтавшись, мы перестали замечать его. Не очень хорошо с нашей стороны, но мы так втянулись в свой диалог, что было очень трудно остановиться. Мне было немного стыдно потом, когда я вспоминал, как с его лица исчезала радостная улыбка, пока мы с Одри во всю выпендривались друг перед другом.

Я хорошо представила себе эту картину и заулыбалась.

- А расскажи мне об Одри поподробнее.

- Я очень плохо ее помню. Помню, что она обладает уникально острым интеллектом - немного агрессивным - не мой тип. Но при этом - хорошее чувство юмора и очень живое лицо. С тех пор я ее не встречал. По-моему, с Питером мы тоже больше не пересекались - я вынужден признать, что просто забыл об этих людях.

- Высокая или маленькая, худая или полная, блондинка или брюнетка?

- Высокая... По-моему - брюнетка, очень худая.

- Ну что же - увидим ее в среду.

Одри Редман появилась у нас в среду после обеда, и я смогла посмотреть на нее своими глазами. Выше меня - примерно метр семьдесят пять. На вид - тридцать пять лет. Живое и симпатичное, хотя и не очень красивое лицо. Очень умные большие черные глаза, каштановые волосы. Когда она улыбалась, глаза оставались печальными.

Она старается держать себя под контролем. Видимо, внутри у нее очень много страха.

Я принесла чай со льдом и печенье, и мы уселись за стол в гостиной. Шура объяснил Одри, что я уже посвящена в основные детали. Я стала задавать вопросы.

Как только Одри поняла. Что в моем голосе нет ни капли скептицизма, она сразу же отбросила все свое недоверие перед незнакомой женщиной, которая собиралась заняться ее проблемой. Я специально подчеркивала, что полностью верю каждому ее слову, и потихоньку ее лицо расслабилось - мы разговорились. Она пыталась смеяться:

- Со мной никогда не случалось ничего подобного. Сколько лет я работаю с теневой стороной человеческой души - но это никак не помогло мне при встрече с этим странным существом, поселившимся у меня после того случая. Оно все еще в моем доме. Я не готова к таким событиям. Я не католичка, я не верю в бесов, но я знаю, что зло существует, по крайней мере в мире людей. И в моей комнате это зло проявило себя - и я до сих пор чувствую его тень.

Одри уже не старалась показаться веселой. Она опустила плечи и крепко сжала руки - мне показалось, что она боится, что если она их разожмет, они будут дрожать.

- Что мне делать? Как мне избавиться от этого страшного существа, которое так пугает мою собаку? Что я должна вынести из этого опыта?

- Одри, ты говоришь, что ты преподаешь технику гипноза - а ты пробовала погружаться в транс, чтобы разобраться в природе своего состояния?

- Конечно пробовала! Но результат был по меньшей мере неприятным. Я уже рассказывала - я нахожусь в очень непонятном состоянии - и как только я попыталась войти в транс, на меня обрушился целый поток страшных эмоций и черных образов. Никакого света. Я вынуждена защищаться, что-то пригибает меня к земле, что-то хочет от меня непонятно чего, мне пришлось как можно быстрее выходить из транса.

Я не перебивала ее - было видно, что она хочет сказать что-то еще.

- Приходится признать, что транс только усугубляет мое состояние, и я прекратила любые попытки разобраться в себе этим методом.

Мы замолчали.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену