Читаем Тигр в дыму полностью

А пока что дел по горло. Его стол завален сводками, совершенно секретными данными «Летучего Десанта», сообщениями осведомителей. Все они касаются чего угодно, кроме Хэйвока. Никогда не любившие инспектора социальные низы решили, видимо, подорвать его авторитет.

Тут же громоздились копии более-менее обнадеживающих телеграмм, присланных руководством полиции со всех концов страны с сообщениями о подозрительных личностях, арестованных или задержанных. Там же излагались подробности обо всех кражах автомобилей в Лондоне за последние три дня. В той же кипе — семь «чистосердечных признаний», авторы которых пока задержаны для медицинского освидетельствования их психического состояния. И еще изложение одной исключительно остроумной теории о том, что убийца на самом деле — один из известных политических деятелей, выдающий себя за Хэйвока (который пал его первой жертвой), — предложенной совершенно серьезно одним экспертом, слишком известным, чтобы его можно было запросто щелкнуть по носу.

Завалы исписанной бумаги громоздились перед воспаленными глазами Люка, как голубые горы. Тщательно просмотрев их, он полез за очередной карамелькой.

Энди Гэллоуэй, его секретарь, серьезный юноша, отслуживший в ВВС, целый день подкармливал его конфетами, полагая, что они не дадут шефу свалиться с ног. Люк прикинул, что съел уже, должно быть, фунта четы-Ре, и любопытно также, кого он сейчас объедает.

На какую-то секунду он отвлекся от главного, и как раз в эту крошечную паузу заевшее колесо словно бы наконец провернулось, и длинная последовательность событий стала стремительно выстраиваться перед глазами.

Дело в том, что когда он вытащил руку из кармана, груда бумаг на правой стороне стола накренилась и медленно съехала на пол. Он полез за ними, но один листочек выскользнул у него из рук и улетел под стол. Поднимая его и перекладывая к остальным, он машинально пробежал текст глазами и один абзац привлек его внимание. То был ответ на вопрос, заданный Люком сержанту Бранчу, когда тот докладывал о дружках Хэйвока.

Почему, спросил тогда Люк, двое рыбаков всю войну находились в сухопутных частях, хотя имелось распоряжение всем им подобным нести службу на флоте. Факт сам по себе незначительный, и Люк вскоре позабыл о нем, но старина Бранч занялся им всерьез. С большими сложностями он выяснил имена этих двоих: Роланд и Томас Грипперы из Уэфта близ Олдсборо в Саффолке, а абзац, привлекший внимание старшего инспектора, гласил следующее:

«Закончив школу, оба брата подключились к работе своего отца Альберта Эдварда Гриппера, владевшего рыболовным судном типа «смак», и работали с ним до декабря 1937 года, когда тот был арестован и осужден за целый ряд нарушений закона, связанных с перевозкой контрабанды. Был приговорен к двенадцати месяцам тюрьмы и серьезному штрафу. Для уплаты последнего судно было, по-видимому, продано, и тогда же братья покинули указанный округ. Есть свидетельство, что это малообразованные люди, большую часть жизни проведшие на море, и представляется возможным, что им показалось более надежным попросту отрицать всякое владение прежней профессией, вплоть до их появления в армии вскоре после начала войны. Отец умер в 1940 году, но мать и сестра по-прежнему живут в Уэфте».

Не успел Чарли Люк дочитать, как зазвонил телефон и раздался бархатный голос суперинтенданта Йео:

— Чарли? Отлично. Слушай. Каноник Эйврил разговаривал с Хэйвоком и сообщил ему, что:

а) название места, где эта штука спрятана. — Сент-Одиль близ Сен-Мало и что,

б) Джеффри Ливетт туда за ней отправился.

Все. Пока больше ничего. Старый джентльмен очень слаб, но, говорят, выживет, я пробуду здесь еще полчасика, но хочется, чтобы информация уже пошла к тебе.

А у тебя что новенького? Ничего? Прекрасно, продолжай в том же духе. До скорого!

Рука Люка еще лежала на трубке, и недоверчивое выражение еще не успело сойти с его лица, когда влетел Пайкот, таким потрясенным его еще не видели.