Читаем Тиберий полностью

После разговора с Сеяном Тиберий вышел из дворца, поднялся на самую высокую точку острова и, окинув взором свои нынешние владения, глубоко вздохнул. Действительно, почему бы ему, наконец-то, не пожить в свое удовольствие. Шестнадцать лет обязанности принцепса съедали все его силы, мысли и чувства. Он лишал себя человеческих радостей, а в это время другие развлекались и получали удовольствие от жизни. Он работал на благо государства, а это государство не только не оценило его самоотверженности, но возненавидело и оклеветало своего благодетеля. И вот теперь Сеян, единственный человек на свете, сумевший оценить его, пришел на помощь и взвалил на себя груз государственных забот. Может быть, он послан богами специально, чтобы предоставить ему, Тиберию, возможность вкусить прелести беззаботной жизни? Может быть, это и есть награда судьбы, которую он часто укорял за жестокость?

В этих размышлениях Тиберий обозревал угловатую тушу острова, купающуюся в искрящемся море изумруда и сапфира. И пока он пытался разгадать волю богов в отношении своей персоны, с черного хода в его сознание уже проникла мысль, как распорядиться неожиданно представившимся досугом. У него возникла идея возвести двенадцать вилл по числу Олимпийских богов. Его вдохновило успешное превращение мрачной, залитой водой пещеры в сказочный «Голубой грот» с замком на поверхности. Теперь ему захотелось создать единый ансамбль, сочетающий в себе чудеса природы и достижения человеческого искусства. Ему виделись аллеи среди скал, украшенные статуями, многоярусные клумбы, соседствующие с диким кустарником. «И пусть через каждые сто шагов дежурят служанки с кратером вина, — думал он, — и пусть они будут такими же красивыми и нагими, как рабыни Цестия Галла, и изображают собою богинь, граций и нимф. Да, пусть меня здесь окружает целый легион женщин! В самом деле, пора наверстать упущенное в юности. Когда меня разрывала ярость вожделения, я избегал случайных связей, боясь дать пищу злым языкам при дворе Августа. А эти змеиные языки все равно шипели клеветою. Потом я безутешно тосковал по отнятой у меня жене… А она ложилась в постель с омерзительнейшим из людей и рожала ему наследников, напрочь забыв обо мне. Дальше хуже! Из-за проклятой Юлии я возненавидел все женское племя, и то, что для других являлось ярчайшим наслаждением, для меня превратилось в гнусную муку. Как глупо было потерять всех женщин из-за одной, мстить всем за проступок одной-единственной! В результате я наказал самого себя».

Тиберий предался эротическим фантазиям. Но даже эта примитивная тема породила в творческой душе подобие созидательного импульса. Он мысленно сконструировал проект города любви с особыми зеркальными и многоэтажными комнатами, создающими условия для подсматривания и дополнительного возбуждения похоти, с мрачными гротами для «дикой страсти» и с царскими палатами и огромным ложем для низложения девственниц.

Увлеченный новой идеей, сулящей ему избавление от изнуряющих тяжб с обществом, Тиберий горячо принялся за ее исполнение. Он выписал из Рима, а также из Греции и Александрии архитекторов, скульпторов и художников. Пригласил умельцев и другого рода. Некогда сенатор Тит Цезоний произвел на него впечатление опытностью в разврате и особым, художественным подходом к плотским удовольствиям. И вот теперь принцепс пожаловал ему титул «распорядителя наслаждений».

Как ни странно, Сеян тоже охотно взялся помогать своему императору в создании сказочного города, предназначенного для разжигания и удовлетворения всевозможных потребностей. Его кипучая энергия в совокупности с организаторским талантом существенно способствовала ускорению строительства.

Тиберий с удивлением и восхищением смотрел на своего друга.

— Как тебя на все хватает? — удивлялся он. — И везде ты лучший. Может быть, тебе и в разврате удастся достичь вершины и одолеть самого Цезония?

— Поживем, увидим, — с усмешкой отвечал Сеян. — Уж постараюсь не отстать от своего императора. Под его водительством готов идти и в бой, и в пьянство, и в любовь!