Читаем The Looting Machine полностью

Сегодня наша главная проблема - нефть", - продолжил Суле. Семилетнее правление Ибрагима Бабангиды, северного генерала, захватившего власть в результате переворота 1985 года, свергнувшего предыдущего северного генерала, ознаменовалось появлением класса олигархов и чиновников, которые использовали государственные должности для получения долей в нефтяном бизнесе, объяснил Суле. Именно при режиме Бабангиды частные лица впервые стали получать нефтяные блоки и зарабатывать большие деньги. Сегодня, к сожалению, всех нас интересует только одно - материализм. Все хотят делать деньги. Домохозяйка хочет заработать деньги. Ее муж хочет делать деньги. Правитель хочет заработать деньги. Традиционный правитель, который раньше вызывал огромное уважение, потому что его не интересовало ничего, кроме своего правления, сегодня заинтересован в том, чтобы делать деньги. Политик думает не о национальных интересах, а о своих личных - заработать деньги. Все мы, к сожалению, заинтересованы в чем-то одном, и именно поэтому у нас проблемы. Вот почему в политике царит хаос".

Коррупция - это достаточно плохо. Но произошло и нечто другое, еще более мрачное. Почувствовав вкус власти, они захотели продолжить его, - говорит Суле о появившемся классе нефтеполитиков. Для этого они "стали апеллировать к племенным или религиозным чувствам своих людей".

В сырьевых государствах этничность принимает ужасающие формы. Поскольку ресурсная рента порождает правящий класс, не подотчетный народу, власть поддерживается с помощью патронажа. Государственная служба в значительной степени заброшена. В отсутствие послужного списка политика превращается в игру по мобилизации своих этнических собратьев. Чтобы мы выиграли, они должны проиграть. Общественный договор заменяется договором о насилии.

Около восемнадцати тысяч нигерийцев погибли в результате этнического, религиозного и политического насилия в период между возвращением демократии в 1999 и 2012 годом (в это число не входят еще тысячи погибших от рук "Боко Харам" и отчасти неумелой, отчасти мстительной реакции армии на действия повстанцев). В своей основе это насилие - результат ядовитой нефтеполитики Нигерии, часто облеченной в форму религиозного фанатизма или этнического шовинизма. Только в этих прямых актах насилия - не считая детей, умирающих в полуразрушенных больницах, водителей, которые встречают свой конец на дорогах, где были растрачены контракты на обслуживание, и жертв полиции, которая больше хищник, чем защитник, - нигерийская машина грабежа уносит жизнь каждые шесть часов. Общей нитью между воюющими ополченцами дельты Нигера, бандами, грабящими северные деревни, и вооруженными фальсификаторами голосов, которые бесчинствуют по всей стране во время выборов от имени своих хозяев на всех уровнях федерального правительства Нигерии, является погоня за нефтяными деньгами - жизнь и смерть.

Я просидел с Майтамой Суле много часов, когда он устал и его помощники увели его. Вечером в Кано у меня зазвонил телефон. В Джосе произошло нечто ужасное.

По суматохе, доносившейся из одного из сгоревших жилищ, я понял, что даже привыкшие к мрачным зрелищам члены похоронной команды были потрясены своим последним открытием. Одетые в белые халаты, они методично извлекали трупы из-под обломков. Один из них вышел из почерневшей от времени хижины, неся первый попавшийся под руку сосуд - небольшую картонную коробку, в которой когда-то хранились спагетти с клеймом "обещание качества". Крошечная форма внутри лежала на боку, руки были подтянуты под подбородок, как будто она спала. Он был настолько обуглен, что его можно было принять за кусок древесного угля. Судя по размеру ребенка, я догадался, что его жизнь закончилась еще до первого дня рождения.

Похоронный отряд проехал через деревню, которая известна как Куру-Карама. Почти все дома и хижины были сожжены, приземистая мечеть тоже. Под ногами валялись обломки. Пламя содрало сначала одежду, потом кожу с женщин, чьи тела были сброшены в колодцы, где они томились с водой в течение трех дней, прошедших с момента их смерти. Старику, известному как деревенский простак, убийцы сломали шею, прежде чем затолкать его в яму. Его голова была вывернута под гротескным углом, безжизненные глаза смотрели вверх и в сторону. Другие тела были похожи на тело ребенка: они были обожжены до такой степени, что, возможно, никогда не были плотью.

Убийцы пришли во вторник утром в январе 2010 года, спустившись с холмов, огибающих деревню. У них были пистолеты, ножи и мачете. Многие жители деревни, пытавшиеся убежать в заросли кустарника, были зарублены на бегу. Одежда, давно высохшая, развевалась на бельевой веревке.