Читаем The Looting Machine полностью

У входа стоит солидного вида охранник, над которым развеваются три флага. Один - ангольский. Второй - Китая, растущей державы, которая построила дороги, мосты и железные дороги в Анголе, а та, в свою очередь, поставляет каждый седьмой баррель нефти, которую Китай импортирует для обеспечения своего стремительного экономического роста. Желтая звезда коммунизма украшает оба флага, но в наши дни социалистические полномочия правителей каждой страны не очень-то сочетаются с их баснословным богатством.

Третий флаг принадлежит не государству, а компании, построившей башню. На белом фоне на нем изображены три серые буквы: CIF, что означает China International Fund, одно из наиболее заметных оружий таинственной многонациональной сети Queensway Group. В совокупности эти три флага являются знаками империи нового типа.

В 2008 году я устроился на работу корреспондентом Financial Times в Йоханнесбурге. Это были времена бума - или, по крайней мере, были. Цены на сырьевые товары, которыми Южная Африка и ее соседи обладают в изобилии, неумолимо росли с начала тысячелетия по мере того, как Китай, Индия и другие быстрорастущие экономики развивали прожорливую жажду к ресурсам. В 1990-е годы средняя цена унции платины составляла 470 долларов. 2 Тонна меди стоила 2600 долларов, баррель нефти - 22 доллара. К 2008 году цена платины выросла втрое - до 1500 долларов, а медь стала в два с половиной раза дороже - 6800 долларов. Нефть подорожала более чем в четыре раза - до 95 долларов, а в один из дней июля 2008 года достигла 147 долларов за баррель. Затем американская банковская система взорвалась. Ударная волна прокатилась по мировой экономике, и цены на сырьевые товары упали. Руководители, министры и уволенные шахтеры с ужасом смотрели на то, как безрассудство далеких банкиров ставит под угрозу доходы от продажи ресурсов, которые были кровью для экономики Африки. Но Китай и остальные страны продолжали расти. Уже через пару лет цены на сырьевые товары вернулись к докризисным уровням. Бум возобновился.

В течение года я путешествовал по югу Африки, освещая выборы, перевороты и коррупционные процессы, усилия по борьбе с бедностью и судьбы гигантских горнодобывающих компаний, базирующихся в Йоханнесбурге. В 2009 году я переехал в Лагос, где провел два года, освещая ситуацию в западноафриканской стране.

Существует множество теорий о причинах нищеты и раздоров на континенте, многие из которых рассматривают 900 миллионов человек и сорок восемь стран Черной Африки, региона к югу от пустыни Сахара, как однородный комок. 3 Колонизаторы разрушили Африку, утверждают одни теоретики, а ее страдания усугубляются диктатом Всемирного банка и Международного валютного фонда; другие считают африканцев неспособными к самоуправлению, чрезмерно "племенными" и врожденно склонными к коррупции и насилию. Были и те, кто считал, что в Африке в целом все хорошо, но журналисты, ищущие сенсационных историй, и благотворительные организации, стремящиеся затронуть сердечные струны доноров, искажают ее образ. Рецепты были столь же разнообразны и противоречивы, как и диагнозы: сократить государственные расходы, чтобы дать возможность процветать частному бизнесу; сосредоточиться на реформировании армии, продвижении "хорошего управления" или расширении прав и возможностей женщин; бомбардировать континент помощью; или насильно открыть африканские рынки, чтобы втянуть континент в глобальную экономику.

В то время как богатый мир боролся с рецессией, эксперты, инвесторы и специалисты по развитию стали заявлять, что Африка, напротив, находится на подъеме. Коммерческие показатели говорили о том, что благодаря экономической революции, вызванной сырьевым бумом, растущий средний класс заменяет склонность Африки к конфликтам безудержным потреблением мобильных телефонов и дорогого виски. Но такой жизнерадостный анализ был оправдан лишь в отдельных частях континента. Путешествуя по дельте Нигера, где находится нефтяная промышленность Нигерии, или по богатым полезными ископаемыми полям сражений в восточной части Конго, я пришел к выводу, что запасы природных ресурсов Африки не станут ее спасением; напротив, они станут ее проклятием.