Читаем Террористы полностью

Толпа всегда легковерна и безрассудна, для нее не существует невероятного, поскольку она мыслит образами, не отделяя субъективного от объективного. Она легко поддается коллективным галлюцинациям. Глупец и ученый в толпе лишаются способности наблюдать. Даже толпа академиков все равно толпа. Некоторые гипнотические личности даже могут уверить толпу в том, что она видит то, чего нет. Не ведающая ни сомнений, ни колебаний толпа всегда впадает в крайности. Чувство антипатии в ней легко превращается в свирепую ненависть, увеличивающуюся в связи с отсутствием ответственности. Уверенность в безнаказанности зависит от размера толпы и обостряет сознание временного могущества. В толпе любой дурак, невежда и завистник может считать себя грубым богатырем. Поэтому толпа легко совершает насилия и убийства.

Толпа обладает преувеличенными чувствами и поэтому увлекается только сильными речами ораторов, которые никогда ничего не доказывают, а только утверждают как можно проще. Толпа авторитетна и нетерпима, уважает силу, а не доброту, поэтому чаще становится на сторону тиранов, а не добрых правителей. Если деспот теряет свою силу, толпа с удовольствием его топчет, потому что слабых презирают и не боятся. Шлем Цезаря восхищает толпу, меч заставляет бояться, а его власть внушает уважение.

Толпа любит восставать против слабой власти и раболепно преклоняется перед сильной, а поэтому легко переходит от рабства к анархии. Толпа не революционна и не консервативна, но быстро утомляется и поэтому стремится к рабству. Самые непримиримые якобинцы горячо приветствовали Наполеона, когда он положил на Францию свою железную руку. Толпа любит традиции и боится новшеств, которые могут изменить ее жизнь.

Толпа способна на убийства и на самопожертвования. У нее можно вызвать чувство патриотизма и славы и заставить пойти на жертвы. У толпы отсутствует личный интерес, потому что она не рассуждает. Если бы толпа рассуждала, то у человечества не было бы истории.

Идеи очень тяжело обновляются и поэтому с трудом проникают в толпу, но если проникают, то делаются могущественными. Идеи должны быть категоричны, просты и представляться толпе в виде образов, которые не логичны, а потому противоречивы. Поэтому толпа легко совершает противоречивые действия. Поскольку в толпе нет критики, она этого не понимает.

Чтобы стать популярной, идея должна превратиться в чувство. Сто лет французские революционные идеи XVIII века превращались в чувство толпы, а затем потрясли западный мир. Прогрессивные идеи ученых и философов всегда известны государственным деятелям, которые знают, что толпа отстает от них на поколения. Поэтому многие государи вынуждены управлять в соответствии с устаревшими принципами и традициями, в истинность которых они уже не верят.

Толпа рассуждает с помощью ассоциаций, с помощью которых легко обобщает частные случаи. Это всегда используют те, кто умеет управлять толпой, которая любит чудеса и легенды. В истории кажущееся часто сильнее реального. Образы увлекают толпу и порождают в ней ужас. Идеал хлеба и зрелищ сквозь века несется в толпе, как идеал счастья. Толпа часто понимает, что она жертва иллюзий, но ей это нравится. Многие выдающиеся актеры имеют большую охрану, так как всегда могут найтись люди, готовые растерзать их за преступления, совершенные на сцене или экране. Государственное могущество часто основывается на народном воображении. Сильные впечатления активно действуют на воображение толпы. Государственные деятели в истории человечества понимали, что именно народное воображение может быть основой их могущества. В своих поступках, речах, победах они стремились поразить воображение толпы. Многие государи понимали, что нельзя влиять на толпу через ее ум и рассудок. Толпа любит чудесное и таинственное, великое чудо или преступление, как и великую надежду. Многочисленные мелочи на толпу не действуют. Ужасные эпидемии холеры и чумы, унесшие в Европе сотни тысяч жизней, запомнились толпе меньше, чем гибель одного парохода «Титаник», причем в тот же год утонуло еще около тысячи других кораблей. Многие правители понимали, что толпу и народное воображение поражают не сами факты, а их интерпретации. Тот, кто владеет искусством впечатлять толпу, тот обладает искусством ею управлять.