Читаем Террористы полностью

Прием Одиссея захватывать незахватываемые города понравился древним государям и был усовершенствован. Через тысячу лет после осады Трои персидский царь Ксеркс попытался испугать греков размером своей действительно огромной армии: «стрелы, одновременно выпущенные моими воинами, затмят Солнце». Наследник Одиссея спартанский царь Леонид тут же ответил в таком же стиле: «Отлично, мы будем сражаться в тени». Великий карфагенский полководец Ганнибал почти на границе нашей эры чуть не испугал своих врагов римлян новым оружием. Сорок боевых слонов Ганнибала атаковали уже подготовленных для этого римлян и в битве при Треббии принесли Карфагену победу. Если бы римлянам не сказали заранее об ужасных и непобедимых слонах, они могли их и не очень испугаться. Почти тогда же китайские философы ввели в обиход понятие «справедливая-несправедливая война», тут же взятое на вооружении всеми участниками различных противостояний во всем мире. Во время всеевропейской Тридцатилетней войны XVII века для победы впервые были использованы листовки-гравюры. Во время Второй мировой войны середины XX века Англия и США выпустили миллиарды листовок, направленных против пропагандистской машины гитлеровского рейха. В науку информационно-психологического противодействия большой вклад внес великий русский полководец Александр Суворов. Его знаменитая «Наука побеждать» содержала множество приемов психологической борьбы. Наполеон всегда возил с собой походную типографию, и говорил, что «четыре газеты могут принести больше зла, чем стотысячная армия». Изучением психологии больших масс народа, толпы занимались многие философы и мыслители в странах Востока и Запада.

Обычно в толпе, подпавшей под влияние сильных эмоциональных воздействий, сознательная личность исчезает. Толпа может быть одухотворенной или очень грубой, и всегда переменчивой. Большое значение имеет то, однородная толпа, или нет, организованная или стихийная. Существуют психологические законы духовного единства толпы. Человек в толпе, независимости от его профессии, образа жизни, характера, ума, в толпе действует совершенно по-другому, чем в одиночестве. Сознательное в толпе всегда побеждается бессознательным. Совершенно различные люди по уму и образованию обладают похожими страстями и чувствами. Академик и его портной интеллектуально совершенно различны, но сходны по характеру. Общие характеры, чувства и страсти бессознательно соединяются в толпе, которая совсем редко бывает умной и почти всегда глупой. Один человек в толпе, благодаря ее громадности, может получить сознание непобедимости, что совсем не обуздывает его различные инстинкты, потому что среди множества людей одиночка всегда анонимен и не несет ответственности за свои действия. У человека в толпе исчезает чувство ответственности.

Толпа почти всегда гипнотически заражает и это противоречит человеческой природе. В толпе человек очень восприимчив к внушению и поступкам, противоречащим его характеру и привычкам. Уже через несколько минут нахождения в толпе приходит в загипнотизированное состояние, становится ее бессознательным рабом.

Толпа всегда стремительна и внушаема. Это автомат, почти не имеющий своей воли. Культурный человек в толпе легко становится варваром, произвольным, буйным, свирепым человеком, песчинкой среди песчинок, легко уносимыми ветром. Даже целые парламенты под влиянием пламенных речей ораторов принимали такие законы, которые не принял бы ни один депутат в одиночку. В толпе скупые становятся расточительными, скептики верующими, честные преступниками, а трусы героями. Все зависит от того, какому внушению подвергается толпа, которая может быть и преступна и героична, может без оружия пойти на смерть или на победу. Именно таким образом часто и делалась история человечества. Великие дела редко хладнокровно обдумывались.

Толпа импульсивна, раздражительна, и неспособна думать. У нее отсутствует рассудительность и критичность, преувеличена чувствительность. Она рабски покоряется импульсам, которые получает – великодушным, злобным, свирепым, героическим, трусливым. В соответствии с импульсами она чрезвычайно изменчива и легко переходит от великодушия к жестокости. Толпа и палач и мученик, в соответствии с возбуждениями минуты. Это листья, поднимаемые ураганом и разносимые в разные стороны. Все желания толпы очень страстные и совсем не продолжительны. У толпы нет воли, но она не допускает, чтобы кто-то или что-то становились между ее желанием и его реализацией. Для нее понятия невозможности не существует. В связи с чувством своего неодолимого могущества она может разграбить магазин или поджечь дворец, в ярости стремительно уничтожая препятствия. Толпа больше женщина, чем мужчина.