Читаем Террористы полностью

Несколько раз в начале своей работы Клеточников чудом избежал провала. Он известил «Народную волю» о грядущих обысках и сильной народнической группы, пока не входившей в партию. Михайлов предупредил товарищей, а те при появлении полицейских с улыбкой заявили, что уже давно их ждут. Исполнительный Комитет очень берег Клеточникова после этого случая.

11 августа 1879 года на юге были повешены четверо революционеров, которым по закону полагалась только ссылка. Среди них был Дмитрий Лизогуб, которого в партии называли святым. 26 августа только что созданный Исполнительный Комитет заочно судил всероссийского императора Александра II в парке, который принадлежит сейчас петербургской Лесотехнической академии. Двадцатилетнее царствование было объявлено недоведенным ни до чего, а просто наполненным пустыми обещаниями и посылами. Царь освободил крестьян, но не дал земли, а значит и средств к существованию. Он защищал балканских славян от турецкого ига, но восстановит против империи не только Турцию, но и Европу и даже Балканы, погубил из-за казнокрадства своих интендантов десятки тысяч русских солдат, погибших совсем не в боях. Он беспощадно подавил польское восстание. Реформы были начаты, но не кончены, и не стали началом возрождения России. Громкие слова о свободе и будущих когда-нибудь политических правах подданным сопровождались смертями в казематах до суда, самоубийствами и сумасшествиями сотен просто очень умеренных либералов, которых годами держали в невыносимых тюрьмах, иногда забывая об их существовании. Без суда и следствия тысячи молодых сгинули в Сибирь, сосланные туда административно, часто по раздутым из ничего делам. Один из землевольцев на суде на всю империю заявил, что бессмысленно ссылать людей в Сибирь, когда вся страна Сибирь. В решении народовольческого суда было записано, что все полезное, что совершил Александр II, он же тут же загубил, и царь должен лично ответить за казни, за надругательство над людьми, за умерших и сошедших с ума народников.

Александра II охраняла особая стража из ста унтер-офицеров, десяти тайных агентов и трех руководителей во главе с двадцатипятилетним капитаном Карлом Кохом. Несколько десятков или сотен городовых несли внешнюю охрану Зимнего дворца, других царских резиденций, в Царском Селе и Петергофе, освобождали Летний и Александровский сад от отдыхающих во время царских прогулок. Охраной императора занимались также Третье отделение и полиция Министерства внутренних дел. Летом 1879 года группа «Свобода и смерть» писала в газете «Земля и воля», что вся особая стража императора одинаково пострижена и одета и легко узнаваема. Охранники всегда предварительно осматривали царский маршрут, убирали с дороги извозчиков и ломовых лошадей с подводами, перевозящих грузы, встречали, сопровождали царя по всему маршруту. Охранялся штатской охраной и Аничков дворец, в котором жил наследник престола. Император и цесаревич выезжали из дворцов под официальным гвардейским конвоем терцев и кубанцев лейб-гусарского Казачьего полка. Сто унтеров стояли по всей царской дороге.

После неудач Каракозова и Соловьева с револьверами, народовольцы решили взрывать императора Александра II на железной дороге во время возвращения его в ноябре 1879 года из Крымской Ливадии в Петербург и непосредственно в Зимнем дворце. Под Одессу поехали Фроленко, Фигнер, Лебедева и Кибальчич, в запорожский Александровск отправились Желябов и Якимова. В Одессе в покушении участвовал рабочий Василий Меркулов, в Запорожье – рабочий Иван Окладский, с лета 1880 года ставшие полицейскими провокаторами, выдававшими сотни товарищей-революционеров для спасения своей жизни, а позже для получения денег. Под Москвой подкоп под железную дорогу рыли Михайлов, Баранников, Гартман, Ширяев, Исаев, Гольденберг и Перовская. Арестованный в ноябре 1879 года Гольденберг выдал сто пятьдесят народовольцев. На основании его показаний на сибирскую каторгу были отправлены сотни революционеров, против которых не было никаких улик. Если бы не Меркулов, Окладский и Гольденберг, всё у «Народной воли» и Российской империи сложилось бы по-другому.