Читаем Terra Nipponica полностью

Не будет преувеличением сказать, что без гадателя образованный (знатный) человек не мог ступить и шага. Именно гадатели определяли поведенческую тактику человека – они указывали даты, подходящие для того или иного дела, запрещали нахождение в той или иной точке пространства. В такой ситуации лучше всего чувствовали себя люди состоятельные, которые могли проводить ночи не в основном месте проживания, а в другой усадьбе, которая в данный день не находилась в запретном (неблагоприятном) секторе пространства. По этой же причине достаточно часты были и ночевки в домах друзей и родственников.

Любое хоть сколько-то отклоняющееся от ежедневной нормы «поведение» природы вызывало тревогу и требовало немедленного истолкования. Когда в усадьбе Фудзивара Митинага увидели радугу, был вызван придворный гадатель Абэно Ёсихира. В результате гадания он вынес успокоительный вердикт: данная радуга – явление «естественное»[214].

Главная задача устроителя сада – точно такая же, какую ставили перед собой строители любых объектов (включая столицу): достичь состояния, когда божества четырех направлений находятся в состоянии бдительности, когда «активированы» их защитные функции. Четыре божества – это небесные охранители четырех сторон света. Напомним, что это сине-зеленый дракон (восток), белый тигр (запад), феникс (юг), черная черепаха-змея (север). В идеальном с точки зрения безопасности пейзаже водный поток дракона должен протекать к востоку от дома, дорога белого тигра находиться на западе, фениксовый пруд – располагаться на юге, черепаший холм – к северу. Поскольку в реальной природе такое расположение сыскать затруднительно, то, как указывает Тосицуна, можно заменить указанные объекты соответствующими растениями (например, ива, катальпа, багряник, кипарисовик), которые будут исполнять ту же самую защитную функцию и обеспечат не только здоровье и долголетие, но и получение достойного ранга и соответствующего жалованья. Расположение деревьев должно быть согласовано со сторонами света и временами года. «Деревья с цветами» (прежде всего имеются в виду, видимо, сакура и слива), т. е. деревья, ассоциирующиеся с весной, следует сажать на востоке, а клены (их багряные листья соотносятся с осенью) – на западе (с. 243–244).

Автор призывает к тому, чтобы устроитель сада брал пример со «знаменитых мест» (мэйсё), т. е. таких мест, которые получили широкую известность (прежде всего потому, что были воспеты в поэзии). Поскольку Тосицуна считает нужным воссоздавать эти «известные места» на приусадебном участке, который призван обеспечивать безопасность хозяина с помощью геомантии, это свидетельствует о его признании того, что «настоящие» мэйсё в полной мере соответствуют этим требованиям. О том, что такое копирование действительно происходило, свидетельствует, например, стихотворение «Кокинсю» (№ 852), в предисловии к которому сообщается: хозяин сада воссоздал в нем пейзаж отдаленной бухты Сиогама (совр. преф. Миядзаки).

Однако речь идет не о механическом копировании. «Перебирая в памяти мэйсё из разных провинций, следует остановиться на [наиболее] интересных, располагать камни [и устраивать сад], исходя из общего подобия, но при этом [сделать сад] более понятным» (с. 224). Переводя на современный язык, Тосицуна говорит, что в саду, этом антропогенном создании, природу следует освободить от ненужных подробностей, природные закономерности должны быть явлены здесь в наиболее концентрированном и «обнаженном» виде (еще более концентрированном, чем в случае с «природными» мэйсё), начала Инь (вода) и Ян (камень) должны находиться в максимально сбалансированном состоянии. Поскольку камень и вода являются основными элементами сада, Тосицуна обозначает сад именно таким образом – сансуй («горы и воды»).

Подражая «знаменитым местам», следует иметь в виду и следующее обстоятельство. Сад моделирует идеальную природную среду – идеальную с точки зрения защитной функции. Поэтому, «подражая знаменитым местам, откажитесь от имен тех, что пребывают ныне в запустении. Если скопировать такое заброшенное место перед домом, будет плохо» (с. 240).

Трактат начинается со слов: «Когда собираешься расставлять камни, прежде всего определись с общим замыслом» (с. 224), что свидетельствует о приоритетности камня по сравнению с другими садовыми элементами. Таким образом, понятия «расставлять камни» и «устраивать сад» являются синонимичными. Автор приводит классификацию камней (стоячие, лежачие, большие, малые, одиночные, групповые, убегающие и т. д.) В качестве особой разновидности «камня» упоминается и искусственная насыпная горка. Лежачих (горизонтальных) камней должно быть больше, чем камней вертикальных. Вертикальные камни часто группируются по три, по своей высоте они должны соответствовать скульптурному изображению буддийской Триады – высокий камень (Будда) в центре, более низкие (два бодхисаттвы) – по бокам. Триада имеет свойство защищать от злых духов.