Читаем Теневые владыки полностью

В Азии Вон обзавелся гонконгским подданством, однако регулярно перемещался между этой британской колониальной территорией (пока в 1997 году она не вернулась под юрисдикцию колониального Китая) и Фучжоу. В Фучжоу Вон основал собственный ночной клуб «Хуавей», расположенный в нескольких сотнях метров от «Мюзик Плазы», принадлежавшей Чен Каю. По словам деловых партнеров Чена, между этими двумя установились самые сердечные отношения. Вон, используя в качестве штаб-квартир Фучжоу и Гонконг, наладил контакты с оптовыми торговцами героином из мятежных племен шан на востоке Бирме, которая является вторым в мире производителем опиума после Афганистана. Сопротивление ужасной военной хунте Бирмы в значительной степени зиждется на двух совсем не благонамеренных промыслах: перевозке героина и трафике женщин. Героин предназначен наркоманам всего мира, а женщины обслуживают преимущественно десятки тысяч мужчин из стран Запада, которые ежегодно приезжают в Таиланд в поисках дешевого секса. Опиум выращивается в Золотом Треугольнике, значительная часть территории которого контролируют шан. Провал западной политики в Афганистане, обозначившийся после 2001 года, привел к тому, что эта центральноазиатская страна вышла в мировые лидеры среди всех регионов, выращивающих опиумных мак. Однако и Золотой Треугольник также переживает возрождение традиций опиумной торговли – благодаря либерализации торговых отношений между Бирмой и Китаем.

Вплоть до 1949 года Китай сам был крупным производителем, потребителем и экспортером опиума. Однако после захвата в 1949 году власти в стране коммунистами во главе с Мао Цзэдуном эта отрасль была уничтожена, так как коммунистическая партия создала эффективное и безжалостное полицейское государство. Опиаты исчезли из Китая на сорок лет, но после того, как в 90-х годах экономические реформы Дэн Сяопина пошли быстрее, наркотик, а точнее, его современная разновидность – героин – начал потихоньку возвращаться обратно. Согласно Ежегодному докладу милиции Шанхая, преступность, связанная с наркотиками, выросла по сравнению с предыдущим годом на 250%. Это отражало тенденцию, заметную во всей стране, хотя в Шанхае, самом большом порту Китая и втором по величине городе страны, это было особенно очевидно – в силу послевоенной истории города. В 1920—1930 годах Шанхай был городом под международным управлением, и имперские державы использовали его для налаживания импорта и экспорта с Китаем. Он был поделен на четыре зоны, или концессии, каждой из которых управляла европейская держава или Соединенные Штаты. Наряду с Чикаго Шанхай был одним из крупнейших мировых оплотов преступности. Благодаря организаторскому гению Ду Юэ Шена, также известного как Большеухий Ду, под сенью его «Зеленой банды» сплотились шанхайские триады, а история самой этой банды очень тесно связана с возвышением Чан Кайши в китайском националистическом движении. В 20—30-х годах китайские политические движения (в том числе Коммунистическая партия) были тесно связаны с преступностью, подобно тому, как политические партии Восточной Европы и СССР после падения коммунизма объединялись с преступными группировками, чтобы обеспечить себе финансирование.

Если Аль Капоне поднялся наверх благодаря нелегальной торговле спиртным, то Большеухий Ду утвердил Шанхай в качестве крупнейшего центра продажи и распределения во всем мире опиума из Золотого Треугольника. Опиум был еще более характерной особенностью Шанхая, чем проституция и азартные игры, укрепляя обособленность этого порта от остального Китая, и особенно от основного конкурента Шанхая – Пекина. И хотя «Зеленая банда», предвидя политическое землетрясение, в конце 40-х годов вела тайные переговоры с Мао и Коммунистической партией, ни к какому соглашению они не пришли. Когда в 1949 году победила революция, Мао сумел покончить с властью шанхайских триад. Организованная преступность, которая в XIX—XX веках оказывала столь сильное влияние на историю Китая, в качестве социальной и экономической силы была похоронена на три десятилетия. Триады, которые ради прибыли поддерживали и мятежи, и коллаборационизм и само название которых говорит о гармоничном балансе между Небом, Землей и Человеком, были уничтожены. Однако традиции и структуры триад уцелели в остатках колониальных владений – в Гонконге и Макао, а также в Тайване при Чан Кайши, и в Чайнатаунах Юго-Восточной Азии и Европы. Иногда заявляют, что уничтожение триад стало одним из крупнейших достижений Мао. Но другие возражают: чтобы этого добиться, он превратил китайское государство в одну из могущественнейших преступных машин, какие знает история, в машину смерти, повинную в гибели 40 млн. человек.