Читаем Тень за окном полностью

Одежду для Стеллы удалось найти на складе Армии Спасения при раздаче подержанных вещей, и девушка стала похожа на иллюстрацию к романам о пролетариате периода Великой депрессии 1929-го года. В тот же день в целях экономии пришлось покинуть дом огорчившейся миссис Эволи и поселиться в одной из коммун хиппи на берегу океана — Гарри Хилкерт подсказал Боксону надежный адрес.

Эту коммуну организовал Айк Макдаффи, бывший преподаватель физики из штата Орегон. В один из дней он вышел из школы, купил рюкзак и решил всю жизнь прожить в краю вечного лета и апельсиновых рощ. Столкнувшись со всей мерзостью жизни «детей-цветов» (какой-то дурак так назвал хиппи, и многим это название понравилось), Макдаффи организовал свою собственную коммуну. Из наркотиков в ней разрешалась только марихуана, ибо полностью исключить «дурь» не представлялось возможным (все-таки не спорт-клуб), но уличенные в употреблении ЛСД, кокаина и героина без лишних дискуссий немедленно изгонялись. Айк Макдаффи отлично понимал, что все рассуждения о наркотиках, как о единственном выходе у молодежи, якобы утратившей какие-то идеалы, есть никчемная болтовня, хорошо оплаченная наркоторговцами; поэтому своим образом жизни доказывал, что любой человек, без всяких наркотиков, может реально приносить пользу обществу, даже если это общество представлено маленькой коммуной на берегу океана. Каждый из коммунаров имел право на приют и кусок хлеба; c вопросами о подробностях личной жизни никто не приставал; детей воспитывали сообща. По вечерам вся коммуна медитировала. Бывший школьный учитель оказался в роли епископа первых христианских общин — духовный наставник и хозяйственный руководитель. Далеко не все выдерживали строгие правила, но благодаря отсутствию наркоманов, коммуна стала истинным прибежищем для слабых духом. Некоторые ребята, отдышавшись в доброжелательной атмосфере и разглядев Хэйт-Эшберри со стороны, вскоре собирались в обратный путь — домой. Макдаффи не афишировал свое сообщество, поэтому новые люди в коммуну приходили нечасто, но регулярно.

Появившись с Боксоном в коммуне Макдаффи, Стелла в первый же день увлеклась занятиями с детьми и начала понемногу привыкать к доброму отношению. Они с Боксоном даже заняли отдельную комнатку — прежний жилец накануне очень удачно умер от какой-то скоротечной пневмонии, и на жилище покойника претендентов не нашлось. Боксон и Стелла полдня отмывали грязь и сожгли охапку кипарисовых веточек, чтобы уничтожить запах затхлости.

— Ты какой-то странный, — сказала Стелла. — Здесь ни одного парня не заставишь взяться за тряпку, а ты моешь пол ну как бы с удовольствием…

— Когда я учился в Сорбонне, то несколько семестров по вечерам мыл посуду в кафе, так что тряпки я не боюсь.

— Сорбонна — это где? — эрудиция Стеллы была не выше среднеамериканской.

— Во Франции, в Париже. — Боксон усмехнулся.

— Не смейся! — Стелла обиделась. — Не у всех такие богатые предки, чтобы могли дать деньги на твою Сорбонну!

— Мой отец — обыкновенный инженер-строитель. Мой английский дед — докер Лондонского порта, а французский дед был машинистом паровоза. Я брал кредит для оплаты университета. И все время работал: мыл посуду, разгружал рыбу на рынке, на пару с дядей на его трейлере развозил грузы по Европе. И ещё успевал учиться. Между прочим, я выплатил почти весь кредит. А ты хоть школу-то закончила?

— А зачем? Чему меня могут научить в школе? Вот тебе, зачем понадобилось ехать в Париж, если ты все равно оказался здесь?

— Человечество за несколько тысячелетий своего развития накопило некоторое количество знаний. И с основами этих знаний люди знакомятся в школе. Как человек может определить свои способности, если он ничего не знает об элементарных понятиях? Вот школа и дает нам эти элементарные понятия. Что же касается Парижа, то честно признаю — первые два семестра я провел в Кембридже, но мой отец не хотел, чтобы я учился в британском университете — ему там не нравилось. Я понял его правоту — в английском университетском городке мне было скучно, я все время хотел сбежать в Лондон. А из французских самый лучший гуманитарный университет — Сорбонна. К тому же я почти всю жизнь прожил во Франции, да и возможностей подзаработать в Париже больше. А в Хэйт-Эшберри я временно, и никогда этого не скрывал. Все эти хипповские лозунги: «Нынешнее общество бесчеловечно! Механизация уродует людей! Ячейка общества не семья, а коммуна!» — такая чушь! Я умею своими руками зарабатывать себе на жизнь, а это существование в трущобах я жизнью не считаю!..

— Ты такой правильный, что даже противно… — попыталась съязвить Стелла.

— Если бы я был правильный, меня бы здесь не было! — засмеялся Боксон.

— А где бы ты был? — спросила Стелла.

— Женился бы на богатой однокурснице и ходил бы на работу в контору своего тестя. Уверяю тебя, на своем курсе я имел некоторый успех!..