Читаем Тень ветра полностью

Фортунь, казалось, решил вступить в гонку со временем, чтобы заново прожить жизнь, которая ему самому не удалась. Он не сомневался, что Пенелопа для Хулиана – любовь всей его жизни, и верил, сам того не сознавая, что, если сейчас поможет найти ее, быть может, и ему самому удастся найти потерянное, заполнить гнетущую пустоту, яростно, словно проклятие, въедавшуюся ему в кожу и кости.

Несмотря на все усилия Фортуня и к его великому разочарованию, вскоре он убедился, что в Барселоне нет и следа Пенелопы, да и всей семьи Алдайя. Человек скромного происхождения, всю жизнь работавший, чтобы хоть как-то держаться на плаву, Антони Фортунь никогда не был вполне уверен в неколебимости богатства и высокого общественного положения. Пятнадцати лет нищеты и лишений оказалось достаточно, чтобы стереть с лица земли дворцы, другую собственность, да и вообще следы некогда знаменитого рода. При упоминании фамилии Алдайя кому-то еще она казалась знакомой, но никто уже не помнил, кому она принадлежала. Когда Микель Молинер и Нурия Монфорт пришли в магазин Фортуня, чтобы узнать о Хулиане, шляпник решил, что они – агенты инспектора Фумеро. Он никому больше не позволит отнять у него сына. Пусть хоть сам всемогущий Господь, который всегда был глух к его мольбам, решит спуститься с небес. Если только он вздумает снова разъединить их с сыном в бурном и безжалостном потоке жизни, Антони Фортунь навсегда от него отречется.

Именно о шляпнике, бродившем возле дома Алдайя на проспекте Тибидабо, и рассказал нам уличный торговец. То, что цветочник принял за дурной характер, было твердостью духа, обретаемой только теми, кто – пусть поздно, но лучше уж поздно, чем никогда, – находит цель, ради которой стоит жить, и начинает жадно преследовать ее, желая наверстать упущенное время. К сожалению, Господь и на этот раз не внял молитвам Антони Фортуня. На грани отчаяния, шляпник наконец осознал, что не в его силах найти давно исчезнувшую девушку, которую уже никто не помнил и которая стала бы спасением для его сына и для него самого. «Боже, сколько еще потерянных душ тебе нужно, чтобы насытиться?» – взывал шляпник к небесам. Господь в величии вселенского спокойствия взирал на него, не мигая.

– Я не нашел ее, Хулиан… Клянусь, что…

– Не беспокойтесь, отец. Я сам должен это сделать. Вы и так мне очень помогли.

В ту ночь Хулиан впервые вышел на улицу. Он был твердо уверен, что отыщет Пенелопу.

Микель слушал рассказ своего друга и думал, как ему воспринимать эту историю: как чудо или как проклятие. Он даже не обратил внимания на официанта, который кому-то звонил по телефону, шепча в трубку, а потом, искоса наблюдая за входной дверью, слишком усердно вытирал стаканы на барной стойке, где сальные пятна беспощадно завладели всем свободным пространством. Хулиан тем временем рассказывал о своих злоключениях в Барселоне. Микелю даже в голову не пришло, что Фумеро мог побывать в этом и дюжине других кафе на проспекте Тибидабо и что, стоит Караксу переступить порог хоть одного из них, звонок в полицейское управление будет делом нескольких секунд. Когда полицейская машина остановилась напротив кафе, а официант незаметно ретировался на кухню, Микель вдруг ощутил ледяное спокойствие неизбежности. Каракс прочел это в его взгляде и обернулся. Призрачные тени в серых плащах промелькнули за окнами. Несколько лиц на мгновение прижались к стеклу, над их головами поднимался пар. Фумеро среди них не было. Его появлению всегда предшествовали стервятники.

– Уходим отсюда, Хулиан…

– Идти некуда, – произнес Каракс таким невозмутимым тоном, что Микель оцепенел.

Только теперь он заметил револьвер в руке Хулиана и холодную решимость в его глазах. Колокольчик на двери звякнул, разрезав тишину, нарушаемую бормотанием радио. Микель выхватил пистолет из рук Каракса и пристально посмотрел на него:

– Дай мне твои документы, Хулиан!

Трое полицейских с притворной небрежностью уселись за барную стойку. Один из них краем глаза оценил обстановку. Двое других почти одновременно опустили правую руку в карман плащей.

– Документы, Хулиан! Давай!

Каракс молча покачал головой.

– Мне осталось жить месяц, от силы два. Один из нас должен выйти отсюда, Хулиан. Ты опережаешь меня по очкам. Не знаю, найдешь ли ты Пенелопу, но Нурия ждет тебя.

– Нурия твоя жена.

– Ты помнишь о нашем уговоре? Если я умру, все то, что принадлежало мне, переходит к тебе…

– …все, только не мечты.

Они в последний раз улыбнулись друг другу. Хулиан протянул ему свой паспорт. Микель вложил его в экземпляр «Тени ветра», который всегда носил в кармане пальто.

– Скоро увидимся, – прошептал Хулиан.

– Не торопись. Я подожду.