В последующие дни в поисках Хулиана мы обошли множество кафе и магазинов. Мы спрашивали о нем в пансионах и отелях, на вокзале, в банке, куда он мог зайти, чтобы обменять деньги… Никто не видел человека, похожего на Каракса. Мы очень боялись, что он мог попасть в руки Фумеро. Микель попросил своего коллегу-журналиста, имевшего связи в полиции, узнать, нет ли Хулиана Каракса среди задержанных. Но человека с таким именем в списках арестованных не было. Прошло несколько недель, и нам начало казаться, что Хулиан провалился сквозь землю.

Микель уже не мог спать, ожидая новостей от друга. Однажды вечером он принес со своей обычной прогулки ни мало ни много бутылку португальского портвейна. Это прощальный подарок редакции газеты, сказал он, так как, по словам заместителя главного редактора, они больше не имеют возможности публиковать его колонку.

– Не хотят неприятностей. Я их прекрасно понимаю.

– И что ты собираешься делать?

– Для начала напиться.

Микель выпил не больше полстакана, зато я уговорила целую бутылку, даже не заметив этого, к тому же на голодный желудок. Ближе к полуночи меня стало неодолимо клонить в сон, и я рухнула на софу. Мне приснилось, что Микель накрыл меня пледом и нежно поцеловал в лоб. Утром я проснулась, ощущая ужасную пульсирующую боль в висках – первый признак сильного похмелья. Проклиная тот час, когда Микелю пришла в голову идея напоить меня, я отправилась искать его по всей квартире, но никого не было. Я подошла к письменному столу и заметила записку, оставленную на пишущей машинке. В ней Микель просил меня не волноваться и ждать его дома. Он сам отправился на поиски Хулиана и скоро приведет его к нам. В конце он приписал, что любит меня. Записка выпала у меня из рук. Я вдруг заметила, что Микель, перед тем как уйти, убрал свои вещи с письменного стола, словно не собирался больше за него садиться. В тот момент я поняла, что больше никогда его не увижу.

8

В тот вечер в редакцию «Диарио де Барселона» позвонил продавец цветов и оставил для Микеля сообщение. В нем говорилось, что он видел какого-то человека, как призрак бродившего возле бывшего особняка Алдайя. Было уже за полночь, когда Микель подошел к дому № 32 на проспекте Тибидабо. Улица казалась мрачной и пустынной, лишь стрелы лунного света пронизывали темноту засаженной деревьями аллеи. Хотя они не виделись семнадцать лет, Микель сразу узнал Хулиана по его легкой, почти кошачьей походке. Каракс неслышно проскользнул мимо фонтана в темный сад, перепрыгнул через ограду и, словно беспокойный зверь, замер, наблюдая за домом. Микель хотел было окликнуть его, но предпочел не привлекать внимания ненужных свидетелей. Ему казалось, что из окон соседних домов испуганные взгляды тайком наблюдают за всем происходящим на проспекте. Он обошел сад и за домом, в каменной стене ограды, за которой когда-то находились теннисные корты и конюшни, обнаружил углубления, послужившие Караксу ступеньками. Рядом, на земле, были разбросаны отколотые куски камня. Микель, подтянувшись на руках, почти не дыша, смог забраться на стену, но тут же почувствовал острую колющую боль в груди. У него потемнело в глазах. Вытянувшись на стене, ощущая, как дрожат руки, почти ничего не видя от боли, он шепотом окликнул Хулиана. Фигура у фонтана застыла, так что стала бы неотличима от остальных статуй, если бы не блеск в глазах, пристально вглядывавшихся в Микеля. Микель спрашивал себя, узнал ли его Хулиан, ведь прошло почти семнадцать лет, а болезнь так сильно изменила его. Силуэт медленно приближался к Микелю, сжимая в правой руке длинный блестящий предмет. Стекло.

– Хулиан… – снова прошептал Микель.

Человек резко остановился. Микель услышал звон стекла, упавшего на гравий дорожки. Внезапно из тени показалось лицо Хулиана, худое, заросшее двухнедельной щетиной.

– Микель?

Не в силах ни спрыгнуть со стены в сад, ни спуститься обратно на улицу, Микель протянул ему руку. Хулиан взобрался на ограду и с силой сжал руку друга, коснувшись другой рукой его лица. Они долго смотрели друг на друга, молча, словно каждый ощущал кожей все те бесчисленные раны, которые жизнь нанесла другу.

– Нам нужно уходить отсюда, Хулиан. Тебя ищет Фумеро. Вся история с Алдайя была западней.

– Я знаю, – пробормотал Хулиан безжизненным голосом.

– Дом заперт. Уже много лет здесь никто не живет. Давай, помоги мне спуститься, и пойдем отсюда.

Каракс вновь вскарабкался на каменную стену. Он обхватил Микеля двумя руками и почувствовал, какое у того иссохшее тело под слишком просторной одеждой. Кожа да кости, почти без плоти и мускулов. Спустившись, Хулиан подхватил Микеля под мышки, почти взвалил на себя, и они быстро пошли по темной улице Роман Макайя.

– Что с тобой? – шепотом спросил Каракс.

– Ничего серьезного. Какая-то лихорадка. Но мне уже намного лучше.