Читаем Тень ночи полностью

Странно, но я чувствовала себя обиженной.

– Дело не в этом, дорогая. Мэтью, помогите мне спокойно покинуть сию эпоху. Сводите Диану куда-нибудь. Должны же у вас быть на примете какие-нибудь интересные места.

– Вроде тех, где катаются на роликовых коньках? – спросил Мэтью, удивленно морща лоб. – В Лондоне конца шестнадцатого века скейтинг-рингов не было и в помине. Добавлю, что и к началу двадцать первого они почти исчезли.

– Вот черт! – воскликнул отец.

Эта игра называлась «мимолетности и тенденции». Отец с Мэтью играли в нее постоянно. Отцу было приятно узнать, что популярность диско и камней-питомцев пойдет на спад. Отец был потрясен, узнав, что некоторые вещи, например костюмы из полиэстера, превратились в предмет насмешек.

– А я люблю роликовые коньки. Мы с Ребеккой знаем одно местечко в Дорчестере. Мы ездим туда, когда хотим несколько часов отдохнуть от Дианы и…

– Мы отправимся на прогулку, – торопливо прервала его я.

Меня удивляла чрезмерная откровенность отца, когда он рассказывал, как они с мамой проводят свободное время. Возможно, он рассчитывал такими рассказами поколебать моральные принципы Мэтью. Когда эта затея провалилась, отец вдруг стал называть его сэром Ланселотом. Разумеется, Мэтью это раздражало.

– Прогулка. Вы пойдете на прогулку. – Отец помолчал. – В буквальном смысле, надо понимать? – Он встал. – Ничего удивительного, что три наши породы повторяют путь вымершей птицы дронт. Покиньте дом. Оба. Немедленно. Я приказываю вам хорошенько развлечься. – Отец даже подтолкнул нас к двери.

– Как? – спросила я, напрочь сбитая с толку отцовским поведением.

– Дочь не задает подобных вопросов своему отцу. Сегодня – канун середины лета. Выйдите и спросите первого встречного, как вам быть. А еще лучше – последуйте чьему-либо примеру. Повойте на луну. Займитесь магией. Если не появится никаких других фантазий, займитесь сексом. Этим даже сэр Ланселот умеет заниматься. – Отец сдвинул брови. – Намек понятен, мисс Бишоп?

– Думаю, да, – не слишком уверенно ответила я.

Что-то настораживало меня в отцовском стремлении погрузить нас в пучину развлечений.

– Прекрасно! Я не вернусь до восхода, поэтому меня не ждите. А еще лучше – гуляйте сами ночь напролет. Джек с Томми Хэрриотом. Энни у своей тетки. Пьер… Где он, я не знаю, но Пьер явно не нуждается в няньках. Встретимся за завтраком.

– Когда ты начал называть Томаса Хэрриота Томми? – спросила я.

Отец сделал вид, что не слышит:

– Обними меня перед уходом. И не забудь хорошенько поразвлечься. Слышишь? – Отец развел руки. – Увидимся на обратном пути, малышка.

Стивен вытолкал нас на лестницу и захлопнул дверь. Я потянулась к ручке. Холодные пальцы Мэтью перехватили мою руку.

– Мэтью, ему остались здесь считаные часы.

Я протянула другую руку. Муж перехватил и ее.

– Я знаю, – тихо сказал он. – И твой отец тоже это знает.

– Тогда он должен понять, что я хочу провести эти часы с ним.

Я смотрела на дверь, желая, чтобы отец открыл ее. От меня к двери протянулись нити. Они свободно прошли через волокна древесины и устремились к колдуну, находившемуся по другую сторону. Одна нить лопнула и ударила по тыльной стороне ладони, как резинка для волос.

– Папа! – вскрикнула я.

– Диана, марш развлекаться! – рявкнул он в ответ.

Мы с Мэтью бродили по городу. Магазины сегодня закрывались раньше обычного. Горожане спешили в пабы. Мясники складывали возле лавок аккуратные горки костей: белых, чистых, словно их предварительно прокипятили.

– Для чего эти кости? – спросила я, увидев третью по счету костяную горку.

– Для костяных костров?

– Каких костров? – переспросила я, думая, что ослышалась.

– Я же сказал: костяных. В канун середины лета принято зажигать костры: костяные, дровяные и смешанные. Каждый год мэр издает грозные предостережения, требуя отказаться от потакания замшелым суевериям, но люди все равно упрямо соблюдают древние традиции.

Мэтью повел меня обедать в знаменитую гостиницу «Бель соваж» на Ладгейт-Хилл, недалеко от Блэкфрайерса. Там можно было не просто поесть. «Бель соваж» представлял собой развлекательный комплекс, где перед посетителями разыгрывались пьесы и состязались фехтовальщики. Здесь же выступал знаменитый конь по кличке Марокко, умевший выделять среди зрительниц девственниц. Конечно, это не катание на роликах в Дорчестере, но нечто подобное.

Улицы были полны лондонских подростков. Они переходили из одной пивнушки в другую, переругиваясь и отпуская плоские шуточки. Днем большинство из них, будучи слугами и подмастерьями, выполняли тяжелую работу, а вечером хозяева заставляли их стеречь магазины и дома, нянчить детей, ходить за провизией, носить воду и делать еще сотню мелких дел, без которых не мог существовать тогдашний быт. Но в этот вечер Лондон принадлежал им, и подростки наслаждались каждой минутой свободы.