Корра кивнула мне на прощание, превратилась в серую тень и исчезла во мне. Я сразу ощутила тяжесть ее тела. Дракониха заполнила собой центр моего туловища. Ее крылья обвились вокруг моей спины. Корра замерла, а я шумно втянула воздух.

– Дорогая, это было потрясающе! – воскликнул отец, обнимая меня. – Ты думала как огонь. – Эмпатия – тайный ключ ко многим явлениям жизни, включая магию. Посмотри, как ярко светятся нити!

И снова мир вокруг меня сверкал и переливался возможностями. А в углах комнаты я видела усилившееся мерцание знакомых нитей: янтарных и цвета индиго. Время предупреждало меня о том, что его терпение на исходе.

Глава 38

– Мои две недели истекают. Пора возвращаться.

Отцовские слова не были неожиданностью, но, услышав их, я ощутила удар. Веки прикрылись сами собой, чтобы не выдать навернувшихся слез.

– Если я не вернусь в самое ближайшее время, твоя мама подумает, будто я увлекся здесь какой-нибудь торговкой апельсинами.

– Торговки апельсинами появились в семнадцатом веке, – отрешенно сказала я, перебирая нити у себя на коленях.

Я постоянно совершенствовала свои магические способности, будь то простые заговоры против головной боли и более сложные узоры, способные поднять волны на Темзе. Сейчас я крутила между пальцами золотистые и голубые нити. Сила и понимание.

– Вау! Отличное восстановление формы, Диана, – сказал отец, поворачиваясь к Мэтью. – Она быстро приходит в норму.

– Я же вам говорил, – сухо ответил Мэтью.

Они пытались юмором сгладить острые углы общения друг с другом. Иногда оно делало обоих просто невыносимыми.

– Я рад, Мэтью, что сумел с вами познакомиться. Хотя вы и бросали на меня устрашающие взгляды, когда думали, будто я давлю на Диану отцовским авторитетом, – засмеялся отец.

Не обращая внимания на их перебранку, сдобренную юмором, я вплела между золотистой и голубой нитями еще и желтую. Убеждение.

– Ты можешь задержаться до завтра? Потом будешь жалеть, что пропустил празднество.

Лондон готовился отпраздновать середину лета и потому находился в приподнятом настроении. Опасаясь, что последний вечер, проведенный в обществе дочери, – недостаточная приманка, я беззастенчиво воззвала к научным интересам отца.

– Ты увидишь множество народных обычаев.

– Народных обычаев? – со смехом переспросил отец. – Сильный аргумент. Разумеется, я останусь до завтра. Энни сплела мне потрясающий венок. Мы с Уиллом выкурим по трубке. Ублажим Уолтера. А затем я повидаю отца Хаббарда.

– Вы знаете Хаббарда? – хмуро спросил Мэтью.

– Конечно. Появившись в Лондоне, я представился ему. Пришлось, поскольку он здесь вроде начальства. Отец Хаббард очень быстро догадался, что я отец Дианы. У всех вас просто изумительное обоняние. – Отец добродушно посмотрел на Мэтью. – Интересный человек… то есть вампир. В его идеях что-то есть. Он хочет видеть все три наши породы живущими одной счастливой семьей.

– Это был бы полнейший хаос! – вырвалось у меня.

– Взять хотя бы минувшую ночь. Под одной крышей вполне мирно уживались три вампира, две ведьмы, демон, два человека и собака. Так что, Диана, не торопись отметать новые идеи. – Отец с упреком посмотрел на меня и продолжил: – А потом, думаю, нужно будет пообщаться с Кэтрин и Марджори. Нынешним вечером ведьмы повыползают из всех щелей. Эти двое наверняка знают самые веселые места.

Казалось, отец был на «ты» чуть ли не с половиной Лондона.

– И все же, папа, веди себя осторожно. Особенно с Уиллом. Никаких «вау» или «ну ты и замутил, Шекспир».

Мой отец обожал сленг. По его мнению, это было отличительной чертой антрополога.

– Жаль, нельзя забрать Уилла с собой. Он бы стал классным чуваком… прости, дорогая, замечательным коллегой. У него такое потрясающее чувство юмора. Для нашей кафедры это был бы клад. Добавил бы закваски в тесто, если ты понимаешь, о чем я. – Отец потер руки, предвкушая развлечения. – А у вас какие планы?

– Никаких, – ответила я и посмотрела на Мэтью.

Тот пожал плечами:

– Надо ответить на письма. Их столько скопилось за эти дни.

– Только не это! – испуганно замотал головой отец.

– Что? – насторожилась я.

Я сидела спиной к двери и потому невольно подумала о незваном госте.

– Не пытайтесь меня уверить, что вы оба замшелые ученые пни, не понимающие разницы между работой и жизнью. – Он взмахнул руками, словно отгоняя злые силы. – Я отказываюсь верить, что моя дочь превратилась в кабинетную крысу.

– Папа, твои слова немного отдают мелодрамой, – сказала я, ощущая какую-то неловкость. – Мы можем куда-нибудь пойти с тобой. В своем времени я никогда не курила. А так – историческое событие: первая трубка в обществе Уолтера Рэли, познакомившего Англию с табаком.

Эти слова еще больше испугали отца.

– В твоем положении только и курить. Ни в коем случае! Просто посидим в веселой компании. Лайонел Тайгер считает…

– Я не отношусь к числу поклонников Лайонела Тайгера, – перебил отца Мэтью. – Социальное плотоядное существо. Никогда не понимал таких.

– Давайте оставим плотоядную тему. Лучше скажи, почему ты не хочешь провести свой последний вечер со мной и Мэтью? – спросила я.