Читаем Тень ночи полностью

На самой верхней полке, подальше от края, стояла простая деревянная шкатулка. Чтобы ее достать, нужно было пододвинуть стул, однако я поступила иначе. Встав на цыпочки, я подняла руку и направила желание на шкатулку. Таким же образом в Бодлианской библиотеке я однажды достала книгу с верхней полки. Шкатулка послушно сдвинулась на край и соприкоснулась с моими пальцами. Тогда я взяла шкатулку и осторожно поставила на стол.

Под крышкой я обнаружила двенадцать одинаковых ячеек. Каждая была заполнена своей травой. Петрушка. Имбирь. Пиретрум. Розмарин. Шалфей. Семена дикой моркови. Полынь. Мята болотная. Дягиль. Рута. Пижма. Корень можжевельника. Марта обладала достаточными запасами этих трав, помогая деревенским женщинам сдерживать их детородную функцию. Я касалась каждой ячейки, довольная тем, что помню названия трав и их запахи. Однако мое удовлетворение быстро сменилось чувством стыда. Я ведь не знала, в какую фазу Луны положено собирать эти травы и каковы их магические свойства. Сара наверняка это знала, а в XVI веке такими знаниями обладала каждая женщина.

Я подавила стыд и недовольство собой. По крайней мере, я знала, какое действие оказывает смесь этих трав, если их заварить в кипятке или в горячем вине. Взяв шкатулку под мышку, я пошла искать слуг.

– Мадам, вы закончили осмотр буфетной? – спросил Ален, вставая при моем появлении.

– Да, Ален. Mercés[32], Шеф, – сказала я.

В библиотеке я поставила шкатулку на стол, взяла чистый лист бумаги и потянулась к стаканчику с гусиными перьями.

– Шеф говорил, что в субботу наступит декабрь. Я не хотела спрашивать его при всех, но, может, вы объясните мне эту путаницу с датами? Куда исчезла половина ноября?

Я обмакнула перо в черные чернила, приготовившись записать ответ Алена.

– Англичане отказываются признавать новый календарь, введенный папой римским, – начал Ален. Он говорил медленно, тщательно произнося каждое слово, будто я была ребенком. – Поэтому в Англии сегодня семнадцатое ноября, а во Франции – уже двадцать седьмое.

Я переместилась в прошлое на четыре с лишним столетия, не потеряв при этом ни одного часа, зато мое путешествие из елизаветинской Англии в раздираемую войнами Францию вместо десяти дней растянулось на три недели. Мое перо замерло.

– Так, значит, Рождественский пост начнется уже в воскресенье?

– Oui. Деревня и, разумеется, милорд будут поститься до самого сочельника. Обитатели замка и сеньор нарушат пост семнадцатого декабря.

Интересно, как вампиры постятся? Мои знания христианских обрядов и праздников не включали в себя такие тонкости.

– А что будет семнадцатого? – спросила я, записав и эту дату.

– Сатурналии, мадам, – ответил Пьер. – Праздник, посвященный богу урожая. Сир Филипп продолжает соблюдать старые традиции.

Эту традицию правильнее было бы называть древней. Празднование сатурналий закончилось вместе с Римской империей. Я почесала переносицу, чувствуя острую необходимость упорядочить услышанное.

– Ален, давай начнем сначала. Что именно будет происходить в замке в эту субботу и воскресенье?

Объяснения длились полчаса. Я успела заполнить еще три листа. Затем слуги удалились, оставив меня наедине с книгами, бумагами и пульсирующей головной болью. Вскоре из большого зала донесся шум, сменившийся громогласным хохотом. Меня окликнул знакомый голос, в котором появились сочность и теплота.

Мэтью.

Раньше чем я успела отложить бумаги и встать, он уже был рядом.

– Ты хоть заметила мое отсутствие?

Его лицо порозовело. Мэтью наклонился ко мне, откинул прядь волос и поцеловал в губы. На его языке не было привкуса крови. Только вкус ветра и свежего воздуха. Он хорошо прокатился верхом, но не охотился.

– Я хочу извиниться за случившееся утром, mon coeur, – шепнул он мне на ухо. – Я вел себя отвратительно. Прости меня.

Поездка благотворно подействовала на его настроение. Отношение Мэтью к отцу тоже изменилось, перестав быть скованным и неестественным.

– Вот ты где, Диана, – сказал Филипп, вслед за сыном входя в библиотеку.

Возле меня лежала книга. Решив, что я читала ее, Филипп взял книгу и подошел к очагу, неспешно листая страницы:

– Смотрю, ты читаешь «Историю франков»[33]. Уверен, не в первый раз. Книга получилась бы еще занимательнее, если бы мать Григория проверяла и правила написанное. Арментария потрясающе знала латынь. Я всегда с большим удовольствием читал ее письма.

Я вообще не читала этот известный труд Григория Турского о ранней истории Франции, но Филиппу незачем было знать еще об одном недочете в моем образовании.

– Когда они с Мэтью ходили в школу в Туре, будущей знаменитости было всего двенадцать лет. Мэтью был гораздо старше учителя, не говоря уже о других учениках. В перерывах между уроками Мэтью катал мальчишек на себе. Это у них называлось «поиграть в лошадки». – Филипп перелистал еще несколько страниц. – Где тут часть о великане? Это мое любимое место.

Вошел Ален с подносом, где стояли две серебряные чаши.

– Merci, Ален. Должно быть, вы оба проголодались. – Я указала на поднос. – Шеф прислал вам для подкрепления. Потом расскажете, где ездили.