Читаем Тень горы полностью

— Ты не питаешь уважения к флагу? — нахмурилась она.

— Не особенно, — сознался я. — Но часто я питаю уважение к человеку, который держит его.

— Мы коммунисты — Мехму, Анкит и я, — сказала она Карле. — Мы сошлись с организацией Хабаша[106]. Обучались с палестинцами из НФОП в Ливии, но пришлось отказаться от этого. Они слишком... взвинчивали себя.

— Что может делать тамильская девушка из Шри-Ланки вместе с палестинцами в Ливии? — спросила Карла. — Прости, если я сую свой нос куда не следует.

— Мы учились защищать своих людей.

— А кроме тебя, больше некому было этим заняться? — мягко спросила Карла.

— Кто возьмется за оружие, если мы не подадим пример? — ответила Голубой Хиджаб с горечью, захваченная колесом истории, накручивавшим в людях ярость отмщения.

— Слушай, неужели вы с Мехму всерьез воюете из-за хиджаба? — спросила Карла, меняя тягостную тему.

— Все время, — улыбнулась Голубой Хиджаб, прикрывая свой девичий рот солдатской ладонью. — В первый раз я выстрелила в него, когда он сказал, что в хиджабе я выгляжу на десять фунтов тяжелее.

— Сам напросился! — засмеялась Карла.

— Как по-твоему, это действительно так?

— Ты выглядишь в хиджабе очень стройной, — ответила Карла, — и у тебя очаровательное лицо.

— Правда?

— Подожди минуту. — Карла опять вскочила и устремилась в свой шатер.

— Тебе очень повезло, — сказала Голубой Хиджаб.

— Я знаю, — улыбнулся я, с любопытством ожидая возвращения Карлы. — Мехму тоже повезло.

— Нет, я имею в виду, тебе повезло, потому что ты был у плескунов следующим по списку.

Я посмотрел ей в глаза, где чернело знание многих темных дел.

Карла вернулась и села с нами. Она принесла синюю бархатную косметичку и вручила ее Голубому Хиджабу.

— Помада, тени для глаз, лак для ногтей, гашиш, шоколад и маленький сборник стихов Сефериса[107], — сказала она. — Воспользуешься этим, когда доберешься до пункта назначения и никто не будет тебе мешать.

— Ой, спасибо большое, — сказала Голубой Хиджаб, покраснев.

— Женщины должны держаться вместе, — сказала Карла. — Иначе кто спасет наших мужчин? Расскажи мне о том, как ты стреляла в Мехму во второй раз.

— Дело было так. Одна из девушек, приехавших с делегацией из Восточной Германии, предложила ему потрогать ее длинные шелковые волосы, и это ему понравилось. И он хотел, чтобы я сняла хиджаб и продемонстрировала свои волосы.

— Может быть, это ее надо было подстрелить?

— Я не могла стрелять в нее только за то, что она предложила это. Мехму красивый мужчина, — возразила Голубой Хиджаб. — А вот он, сделав это, заслужил пулю.

— И куда ты ему выстрелила? — спросила Карла задумчиво; мне вопрос не понравился.

— В бицепс. Мужчины не любят, когда их бойцовские мускулы выходят из строя на полгода. А слишком вредных последствий при этом не остается. Берешь пистолет небольшого калибра, приставляешь к бицепсу с внутренней стороны, дулом наружу, и спускаешь курок. Главное — чтобы с другой стороны была хорошая стена, которая задержит пулю.

— Ты не думала о консультациях по вопросам семьи и брака? — спросила Карла.

— Мы испробовали всё...

— Нет, я имею в виду, не думала ли ты о том, чтобы стать консультантом? Мне кажется, ты прирожденный консультант, а у нас тут внизу есть свободное помещение для офиса. И это можно было бы связать с моим бизнесом.

— А что у тебя за бизнес? — спросила Голубой Хиджаб. — Если я не сую нос куда не следует.

— Я партнер в сыскном агентстве, которое называется «Утраченная любовь». Мы разыскиваем любящих друг друга, но расставшихся людей и соединяем их. Иногда они переживают воссоединение не легче, чем разлуку, и некоторым парам требуются консультации. Дело это хорошее, и мы с радостью работали бы с тобой.

— Мне нравится эта идея, — смущенно сказала Голубой Хиджаб. — Я уже давно мечтаю жить в доме, где не надо заклеивать окна газетами. Я... очень устала, и Мехму тоже. Когда будет возможность вернуться сюда, я зайду к тебе, Карла, и мы поговорим об этом, иншалла.

Я благоразумно старался держаться в стороне, хотя они делились своими женскими секретами в моем присутствии. Но мужчинам обычно не полагается слушать это, если их не пригласили. Закончив разговор, они осознали, что я все слышал без приглашения, и, судя по их глазам, это им не нравилось. Правда, Карла улыбалась, но Голубой Хиджаб смотрела грозно, держа ядовитую булавку в руке.

— Ты... кхм... ты говорила, что есть какие-то проблемы с Анкитом? — спросил я.

— У нас изменились планы, и уехать сейчас должна я, — объяснила она Карле, несколько оттаяв. — Я не могу взять его с собой. Но и бросить просто так не могу. Он хороший товарищ и хороший человек.

— Я найду ему работу на черном рынке, если хочешь, — предложил я. — Он там отлично перекантуется, пока ты не вернешься.

— Я возьму его к себе, — сказала Карла. — Он три года был ночным портье. Такой опыт всегда пригодится.

— Или он будет работать на черном рынке со мной, — повторил я, болея за свой коллектив.

— Или не будет, — улыбнулась мне Карла, — ни при каких условиях.

— В общем, он не пропадет, — резюмировал я, — не беспокойся.