— Бросаешь вечеринку с коктейлями, когда она еще даже не началась? — укоризненно бросил Джасвант.

— Присмотрите за моим стаканом, — сказал я. — А если услышите в комнате пальбу, прибегайте меня спасать.

Глава 76

Карла и Голубой Хиджаб сидели, скрестив ноги, на полу около балкона, ковры вокруг них представляли собой море переплетенных медитаций. Рядом стоял серебряный поднос с миндалем, ароматизированным розой и мятой, с квадратиками черного шоколада, хлопьями замороженного имбиря и наполовину опустошенными стаканами лаймового сока.

Красные и желтые огни уличного светофора отбрасывали в темноте мягкие блики на женские лица. Медленно вращавшийся под потолком вентилятор закручивал дым благовоний спиралью, легкий бриз напоминал о широком ночном просторе за окном.

— Сядь, Шантарам, — сказала Карла, потянув меня на ковер. — Голубой Хиджаб скоро должна уходить, но перед этим хочет сообщить тебе одну хорошую новость и одну не очень хорошую.

— Как ты? — спросил я нашу гостью. — В порядке?

— Со мной все в порядке, альхамдулилла[105]. Хочешь сначала хорошую новость или не очень хорошую?

— Давай сначала нехорошую.

— Мадам Жу еще жива, — сказала Голубой Хиджаб. — И на свободе.

— А хорошая новость?

— С ее плескунами покончено, а близнецы мертвы.

— Минуточку, — сказал я. — Давай уточним. Откуда ты знаешь о мадам Жу и почему ты вообще здесь?

— Я ничего не знала о мадам Жу — она меня не интересовала. Я хотела найти плескунов. Мы охотились на них целый год.

— Они изуродовали кого-то из ваших, — догадался я. — Очень жаль.

— Эта женщина была хорошим бойцом, она была и остается нашим хорошим другом. В Индию она приехала в отпуск, отдохнуть от войны. Кто-то нанял этих плескунов, и они превратили ее лицо в маску. В маску протеста, можно, наверное, сказать.

— Но она жива? — спросила Карла.

— Да.

— Мы можем как-то помочь?

— Вряд ли, Карла, — ответила Голубой Хиджаб. — Разве что вы захотите помочь ей наказать плескунов, чем она сейчас и занимается. Это займет некоторое время.

— Вы поймали плескунов? Никто не пострадал?

— Мы набросили на них одеяла и стали их избивать, пока они не выкинули бутылки с кислотой из-под одеял, а затем мы схватили их самих.

— И тут им на помощь выскочили близнецы, — вставил я, — которые думали, что вы нападаете на мадам Жу.

— Да. Мы не знали, что они защищают мадам Жу. Это нас не интересовало. Нам нужны были плескуны. Мадам Жу убежала, мы не стали ее останавливать. Мы отделались от близнецов и схватили плескунов.

— Вы отделались от близнецов... навсегда?

— Да.

— Что вы сделали с ними?

— Мы их оставили там. Поэтому мне и нужно срочно уезжать, иншалла.

— Все, что у нас есть, в твоем распоряжении, — сказал я. — А почему ты решила, что я должен знать об этом?

— Мы отвезли плескунов в трущобы. Там живут четыре брата и двадцать четыре двоюродных брата и сестр`ы той девушки, которую плескуны изуродовали. И сама эта девушка живет там среди людей, которые ее любят. Мы допросили плескунов. Нам нужно было составить список всех их жертв.

— Зачем?

— Чтобы впоследствии посетить их семьи, одну за другой, и сказать им, что эти двое мертвы и никто больше от их рук не пострадает. А затем посетить каждого из тех, кто дал плескунам это задание, и заставить их заплатить за тот ад, в который они ввергли несчастных, иншалла.

— Голубой Хиджаб, — сказала Карла, — мы только что познакомились, но я люблю тебя.

Голубой Хиджаб сжала руку Карлы и повернулась ко мне:

— Когда мы заставили плескунов говорить, то услышали в списке жертв и твое имя. Они выслеживали тебя по приказу этой мадам в черном, которая убежала. Я узнала у них, где ты живешь, и пришла предупредить о намерениях этой женщины.

Это било по мозгам, и очень сильно. В том числе и мысль о том, что плескунов теперь мучают те, кому они доставили столько страданий. Обо всем этом не хотелось думать.

— Спасибо за предупреждение, Голубой Хиджаб, — сказал я. — Ты сегодня вечером уезжаешь. Как мы можем тебе помочь?

— Мне самой ничего не надо, — ответила она. — К утру я должна быть уже далеко отсюда, но Анкит остается здесь, и это проблема. Мы не можем ехать вместе, потому что из-за неожиданного изменения планов только одного из нас можно переправить через границу нелегально. Я знаю, он потребует, чтобы первой ехала я, — и я так и должна сделать, но я боюсь оставлять его здесь.

— С ним ничего не случится, если он будет с нами.

— Да нет, — сказала она. — Я боюсь оставлять его из-за его дикого нрава.

Дикий нрав никак не вязался в моем представлении с дружелюбным и предупредительным ночным портье с аккуратными усиками, мастером по приготовлению коктейлей.

— Это у Анкита дикий нрав?