Не сказав больше ни слова, Касс последовала за их сопровождающими из Лао Ху через дверь в сад. Пока они шли по каменной дорожке к гостевой части Внутреннего Города, Касс увидела, как первые крупные снежинки спускаются с неба, кружась в оранжевом свете фонарей перед тем, как осесть на деревьях или земле.

Глядя, как умножаются эти снежинки, начиная валить всё быстрее и быстрее, она гадала, сколько же времени пройдёт до тех пор, когда Элли поймёт, что они задерживаются.

Глава 27

Кучта

— …Я не хочу об этом говорить, — отвечает он. Он улыбается ей, засовывает руки в передние карманы грубых рабочих штанов и прислоняется к тюку соломы. — Ты извращенка, знаешь, да? Вечно хочешь об этом говорить.

Она шлёпает его по руке и толкает на одеяло, пока он не начинает хохотать.

— Я не извращенка! И это ты, с твоей-то репутацией, называешь меня так, — когда он качает головой, изображая раздражение, она снова толкает его и вынуждает посмотреть на неё. — Ты знаешь, что есть девочки, которые говорят, будто ты их околдовал, Эвальд? Что ты погрузил их в какой-то транс, чтобы они сняли свою одежду?

Он отворачивается, краснеет, и она фыркает, откусывая от своего бутерброда.

— Смотрите-ка, внезапно застеснялся. Мне придётся сказать другим девочкам, что это правда.

— Кучта, — начинает он. — Не надо.

— Я только дразню тебя, Эвальд, — говорит она, опираясь на локти. Всё ещё держа в одной руке бутерброд, она прикрывает глаза от солнца и вытягивает ноги под рабочим платьем, в которое она одета. — Я храню твой секрет. Никто не знает о наших небольших вылазках. Но нужно же мне повеселиться… особенно раз ты не станешь околдовывать меня.

— Ты мой друг.

— И что? Друзей не околдовываешь?

— Нет, — говорит он, поворачиваясь, чтобы снова посмотреть на неё. — Нет, не околдовываю.

Вновь увидев серьёзное выражение в его прозрачных глазах, она улыбается и опускает верхнюю часть туловища на солому, а под голову подкладывает одну руку. Она ещё откусывает от бутерброда, жуёт и смотрит на стропила.

— Тогда я буду считать себя везучей, — смеётся она. — Раз я избежала твоих сетей. У меня и так будет достаточно проблем с замужеством из-за того, что отец — старый пьяница.

Она улыбается ещё шире, а потом поддевает его ногой.

— Если мне придётся ещё и объяснять отсутствие целомудрия из-за чьих-то чар, будет ещё сложнее.

Он улыбается ей, отталкивая ладонью её ногу в ботинке.

— У тебя не будет проблем с замужеством, Кучта. Мужчинам нравятся женщины-командирши. И длинные тёмные волосы.

— И это говорит он… тот, кто пытается уложить в постель каждую девушку в городе, кроме меня, — увидев, как он поджимает губы, она широко улыбается ему и показывает на одеяло. — Ешь! Сначала жалуешься, что голодный, а потом не ешь.

Он берет другой бутерброд, который она принесла для него, немного хмурится и откусывает кусок. Слегка поморщившись, он заставляет себя жевать, подавляя волны в своём свете, когда он пытается есть это как еду видящих и не может.

— Тебе не нравится курица?

— Нормально.

— Только нормально? — она ложится обратно на солому и закрывает глаза. — Зачем я вообще приглашаю тебя на эти наши пикники? Ты ненавидишь то, что я готовлю, ты не околдовываешь меня, не помогаешь мне с математикой и естественными науками, и даже не говоришь, какие слухи о тебе — правда.

Ощутив её слова, по крайней мере, отчасти, он смотрит на неё.

— Тебе не стоит, Кучта, — он снова хмурится. — Тебе не стоит приглашать меня на такие вещи. Нам лучше говорить только на выездах. Когда это безопасно.

— Только на выездах? Но они тоже всего лишь раз в месяц. Я бы никогда тебя не увидела, если бы ждала до тех пор! А тебе стало бы очень одиноко, Эвальд, — она улыбается. Её тёмные волосы убраны в пучок на затылке. Она игриво дёргает его за волосы, и он позволяет ей, прислоняясь к её руке. — И вообще, — говорит она. — Почему это мне не стоит? Ты же сам только что сказал мне, что мы друзья?

— Мы друзья, — говорит он. — Именно поэтому тебе не стоит.

Она опять поддевает его ногой.

— Откуда эта внезапная забота? Беспокоишься о моих перспективах? Что у меня будет такая же плохая репутация, как у тебя?

— Нет, — он снова хмуро смотрит на бутерброд. — Но они узнают. Рано или поздно. И тогда тебе будет плохо. Ты знаешь, что бывает.

Она фыркает, откусывая ещё один кусок от своего бутерброда.

— Ты имеешь в виду Джервикса и его банду идиотов? Я не боюсь этого белого мутанта с мозгом слепня.

Он смотрит на неё, прищурившись, и его лицо внезапно делается суровым, лишённым юмора.

— Это тебе не шутки, Кучта. Они ни разу не обращали свой гнев на тебя.

— Я их сто раз видела. Я знакома с ними дольше, чем ты, Эвальд.

— Неважно, что ты видела! — говорит он, подавляя настоящую злость. — Ты его не знаешь. Может, он тебе и кажется глупым, но он не глуп. И он много чего знает, Кучта. Если он узнает, что мы друзья, то для тебя это закончится плохо. Это я тебе обещаю.

— Много чего знает, — сердито бурчит она. — Он знает, что я ему глаз вырежу, если он ещё раз попытается что-то со мной провернуть.