Читаем Тень полностью

— «Я знаю, что это сообщение получит от тебя справедливое рассмотрение, — сказала Касс, говоря чуть громче обычного. — Ибо по гостеприимству во время моего недолгого пребывания в твоём Городе я знаю, что ты видящая, которая чтит старые традиции, и твои манеры уступают лишь щедрости делить твой прекрасный дом с незнакомкой, нуждавшейся в помощи…»

Услышав, как Вой Пай фыркнула, Касс вновь повысила голос.

— «И всё же я должна сказать тебе, почтенная Вой Пай, что я крайне недовольна тобой и действиями, которые ты предприняла против наших братьев и сестёр, верных моему мужу, Syrimne d'Gaos. Хотя я уверена, что ты оказываешь им то же гостеприимство, что и мне во время моего пребывания в твоём светлом Городе, на основании полученных разведданных у меня сложилось твёрдое мнение, что ты удерживаешь их против их воли.

Более того, я получила множество докладов о том, что то, как ты заставила их вернуться с тобой в Пекин, не согласуется с обращением, которого заслуживают наши свободные люди, и неважно, какими были твои намерения. С тех пор я слышала, что ты разместила некоторых из них в заведениях вне Пекина, где они живут в куда менее гостеприимных условиях…»

Читая последние слова, Касс почувствовала, как напрягается её подбородок. Она знала, что такой вежливой формулировкой Элли сообщала Вой Пай: ей известно о Повстанцах, посланных в китайские работные лагеря.

Багуэн, похоже, тоже хотел подчеркнуть это — он зло фыркнул позади неё и положил ладонь на её плечо.

Касс не смотрела на Гаренше, но продолжила читать.

— «…Я не желаю ставить под сомнение правдивость тех обстоятельств, которые я тебе перечислила. И я не заинтересована в том, чтобы наказывать тебя за эти преступления против нашей расы. Вместо этого я бы хотела определить, на каких условиях ты освободишь верных друзей моего мужа, а также обеспечишь их безопасную транспортировку на родину.

Вместе с тем, почтенная Вой Пай, прошу, будь в курсе, что я буду очень недовольна тобой, если ты не предоставишь мне приемлемых условий в письменной форме до того, как мои эмиссары покинут Пекин.

Более того, я сочту такой отказ объявлением войны между нами, и я без промедления отреагирую на такое заявление. Поскольку твоё похищение этих возлюбленных братьев и сестёр откровенно нарушает условия нашего изначального соглашения, ты должна считать огромной услугой то, что я ещё не объявила войну между нами…»

Касс услышала, как Гаренше позади неё прочистил горло.

Помедлив, она посмотрела ему в лицо.

Лицо бывшего Повстанца выражало плохо скрываемый шок, но она видела там что-то ещё; эмоциональную реакцию, которую он, похоже, пытался приглушить, даже замаскировать чем-то другим. Посмотрев в его огромные ореховые глаза, Касс осознала, что он готов прослезиться, и его лицо хотя бы отчасти отражает облегчение.

Улыбнувшись, она пожалела, что не может схватить его за руку.

Вместо этого прочистив горло, она вернулась к письму.