Читаем Темный мир полностью

Потом я понял, что это не сад, а поселок, и кусты и деревья вокруг меня не что иное, как дома. Вернее, шатры. Это стало ясно, когда струящийся занавес из тонких ветвей и длинных серебристых листьев вдруг сам собой раздвинулся и передо мной возникла эльфийка более странного облика, чем все предыдущие. У нее было скуластое, очень бледное и с россыпью веснушек, образующих этакую своеобразную венецианскую полумаску, лицо, неестественно большие миндалевидные глаза с зеленоватыми радужками, длинные темные ресницы, темные узкие нервные брови, множество тончайших морщинок у уголков рта и уголков глаз, но ни единой на лбу; губы тонкие, темные, четко очерченные, с намеком на постоянную ехидную усмешку; волосы густые, светло-русые, спереди стриженные едва ли не под ежик, сзади собранные в толстенный и длинный, ниже лопаток, хвост. Одета она была в длинный расшитый кафтан цвета тусклого золота, чуть более темные штаны и болотного цвета сапоги, тоже расшитые сложными богатыми узорами…

Я ее потом сфотографировал, поэтому и могу описать так подробно.

– Маара, довольно. Теперь жди здесь, – сказала эльфийка моей гороподобной провожатой. – Идем, поросеночек. Послушаем, что нам пропоешь ты…

Маринка с большой неохотой рассказывала о том, что с ней происходило, и я ее понимаю, есть вещи, о которых вспоминать тошно, а рассказывать вообще невмоготу, так вот, многое из перенесенного Маринкой – именно такое. И я даже подумывал, а не проявить ли мне такт, вежливость, снисходительность и прочую политкорректность – да и сделать вид, что я все забыл, ни до чего не догадался и ничего не записал по горячим следам. Но потом решил, что это будет нечестно. Даже не знаю перед кем. Перед Ильей, может быть. Которого в результате как бы и не было совсем…

Еще на середине озера лодки разделились: большая и голубоглазая поплыла прямо, а с поросячьими глазками и с Шарпом и мной на борту взяла правее. «Почему?» – спросила Маринка, и ей сказали, что мужчин туда, куда везут ее, не допускают ни в каком виде, так что нам пока придется пожить на Нечистом острове. «И как долго?» – спросила она, на что получила ответ, что понятия «долго», «коротко», «вчера», «завтра», «который час» и подобные им на Озере и в его окрестностях вообще бессмысленны – здесь есть лишь вечное «сейчас». И если Хозяйка (поклон) вдруг решит вернуться в Темный мир, то она окажется там в любое желаемое для нее время. Но после того как она все узнает, она вряд ли пожелает возвращаться.

Лодка зашла в длинную бухту и причалила к мощному каменному пирсу, высеченному из цельной скалы. Маринку встречали двенадцать эльфиек в белых одинаковых плащах; на берегу их ждали кони, двенадцать белых и один серый в яблоках. Маринке не впервой было ехать верхом, ролевики знают и умеют множество прикольных, но бесполезных в наше урбанистическое время вещей: например, осмысленно махать железом и более или менее уверенно сидеть в седле. Так что она сосредоточилась было, чтобы эффектно вспорхнуть в седло, ничего не повредив себе и не испугав коня, – однако конь ее удивил: подошел, поздоровался и опустился на одно колено, другую переднюю ногу вытянув вперед, так что Маринке оставалось просто сесть, найти стремена и взяться за поводья. Свита уже была в седлах. Конь встал настолько плавно, что Маринку даже не качнуло.

Ехали так: впереди двое с серебряными рожками, трубя, потом Маринка, потом остальная свита. Серый ко всем замечательным статям оказался еще и иноходцем – а это значит, двигался ровно, лишь чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Так они проехали с полчаса по лесной дороге, пока впереди не открылась обширная поляна. На поляне разбито было шесть роскошных шатров, а в отдалении паслись кони. Много, несколько десятков. Услышав рожки, из шатров вышли эльфийки в нарядных одеждах. Одну Маринка узнала сразу. Это была Ирина Тойвовна.

Эльфийку в золотом звали Рагнарой. Ни фига себе, подумал я, услышав это имя, все равно что кого-то из наших назвать Армагеддонной. Кстати, красивое женское имя получилось… Армагед-Донна… Допрос – а это был именно допрос – она вела профессионально, легко, стремительно, не давая мне ни секунды передышки, и интересовало ее, похоже, только одно: тот ли я на самом деле, за кого себя выдаю? Мне же скрывать было нечего, я гнал чистую правду, не сбивался, не строил из себя невинно обвиненного, не валял дурака – и, похоже, прошел все без сучка без задоринки. Наконец Рагнара откинулась в своем кресле (на самом деле это был куст с переплетенными ветвями, так искусно отформованный, что лишь стволик и корни выдавали его истинную сущность) и посмотрела на меня с каким-то новым интересом.

– Ученый человек, – сказала она, как будто пробуя слова на вкус. – В смысле ученый мужчина. Если бы не видела сама, не поверила бы.

– Мы так примитивны? – спросил я.

– Не примитивны, почему же. Но просты, доступны и низки помыслами. Зачем вам знания? Вы же не умеете их использовать.

– Ну уж…