Читаем Темный мир полностью

Похоже, он просто сам на несколько секунд забыл о собственных наставлениях не только смотреть под ноги, но и тыкать колом… в общем, он единым шагом провалился по пояс – и замер, раскинув руки, будто боясь их испачкать.

Маринка от неожиданности присела, а я, пробуя дорогу колом – твердо… твердо… твердо… мягко… опять твердо… – обошел ее и встал чуть впереди и рядом.

Лес вокруг не то что исчез – все деревья остались на местах, – но изменился, будто на него взглянули под другим углом или при другом освещении. Кочки, гниловато-сочная трава, подозрительно ровные зеленые проплешины… Тропинка длилась, но пунктирно.

Пока я сосредотачивался, Шарп погрузился по грудь. Теперь он осторожно нащупывал в грязи затонувший кол. Нащупал. Выволок. Стал им плашмя искать опору. Не получилось. Не получилось. Не получилось…

Маринка судорожно дышала рядом.

Я сделал еще шаг вперед, оглянулся. Теперь Маринка смотрела на меня – и, хотя не говорила ни слова, я буквально до дрожи чувствовал, что ее наполняет: а может, так и надо? Пусть тонет? А мы – как-нибудь…

Я чуть качнул головой, встал на колени, оперся левой рукой о кочку – и протянул кол к Шарпу. Коснулся его плеча. Он сидел в грязи уже по подмышки.

Шарп все понял. Я поражался его самообладанию. Он медленно поднял правую руку, взялся полной пятерней за конец кола, стал медленно и осторожно поворачиваться. Я, подлаживаясь под его тягу, стал принимать кол на себя. Тут надо не торопиться, грязь держит липко, и чем сильнее тянешь, тем сильнее она сопротивляется; если же тянуть медленно, буквально по сантиметру, она подается…

И тут моя левая рука провалилась сквозь кочку. Я ухнул лицом вниз, в самую грязь, выпустил кол, но тут же его схватил… опора была только от середины груди и ниже, свободной рукой я оказался в той же яме, что и Шарп, – и теперь сползал туда весь, и не сказать что медленно. И Шарп погрузился, на поверхности была только его голова со страшно скошенными в мою сторону глазами, я понимал, что ему хочется от души обматерить меня, рас-стяпу… и тут Маринка ухватила меня за ноги и потянула.

То есть я знал, что это может быть только Маринка и более никто. Поверить было трудно. Стальная, чудовищной силы хватка, пальцы продавили плоть сквозь ботинки до самых костей. И то, с какой силой она тянула… это что-то страшное. Я заорал: «Легче! Легче! Ты мне ноги сломаешь!» Она не сразу, но сообразила. Кол выскальзывал у меня из рук, поскольку и руки, и кол – все теперь было в грязи.

– Тормози! Хорош!

Она перестала тянуть, но не отпустила меня, а – перебирая за штаны, за куртку – дотянулась до кола, ухватилась за него…

– Медленно! – предупредил я.

Она поняла. Кол пошел медленно, но с неотвратимостью гидравлического пресса. Я не тянул, я цеплялся. Шарп, весь в грязи, выползал на твердое место, на тропу – как кит, которого тянут лебедкой.

Там, где Маринка упиралась в землю, остались глубокие борозды.

– Ну, ребята… – дыша, как тот же кит на берегу, сказал Шарп. – Ну, ни фига ж… оплошал… Ф-фу-ххх… Вам бы утопить меня, а вы…

– Объяснять? – спросила Маринка жестко.

– Сам пойму… – Шарп откинулся и помотал головой. – Ну, блин… бывает же. Расскажешь – не поверят…

Сразу встать я не смог. Маринка так измочалила мои голеностопы, что там все вздулось и побагровело. Кости вроде бы не хрустели, но все остальные прелести были налицо… тьфу, в наличии. Шарп посвистел, глядя на это, вытащил из кармана жилетки – он, как и я, много чего таскал в карманах – тюбик без всякой этикетки, открыл его, понюхал – и велел мне втирать эту гадость, пока не впитается. Мазь действительно пахла мерзостно – дерьмом и скипидаром, – но уже буквально через пару минут боль начала отступать.

– Минут через десять еще раз намажешь, бинтом затянешь – и к утру как рукой…

– Что это? – Я смотрел на тюбик, словно стараясь прочитать отсутствующую надпись.

– У нас все самое лучшее, – хмыкнул Шарп. – Такого больше нигде не найти. Да, не простая ты девушка, – подмигнул он Маринке, – правду шеф говорил…

– Да пошел бы он, ваш шеф…

– Шеф сам кого хочешь пошлет. Далеко-далеко… – Он засмеялся чему-то внутри себя. Мне кажется, грязевая ванна немножко подвинула его в нашей маленькой иерархии – он стал меньше и проще. – Правда, многих возвращает. Это у него прикол такой есть. Пойди туда, только я знаю куда, захочу – верну, захочу – там оставлю. Правда смешно?

– И вас посылал?

– Было дело. Давно только.

– И куда же?

– А черт его знает. Равнина черная, как из шлака, – пока глáза хватает. И тучи низко-низко, быстро-быстро…

– Но вернул?

– Как видишь.

– Добрый, да?

– Неправильное слово. И «злой» – неправильное. Он вот так, поперек… – И Шарп показал руками, насколько перпендикулярен Волков оси добро – зло. – Ну… колдун. Другие понятия. Он знает, что ему нужно, а нам не понять. Нам главное – понять точно-точно, что он приказывает. И делать.

– Но вы-то – человек? – уточнила Маринка.

– Да.

– И как же так получилось, что вы…

– Служу ему? Так вот и получилось. Душу я продал.

– Оба-на. За сколько?