– Ты действительно не знаешь стафы, – сказал Волков. – Это удивительно, но это правда. Тогда у нас остается единственный выход: ты отправляешься в Весиалюэ, к колдуньям. Узнаешь у них заклятие и приносишь мне. Тогда можете все убираться к мамочкам. Если не приносишь, то ровно через сутки я прикажу начать убивать этих твоих приятелей – скажем, по одному в час. Причем каким-нибудь веселым способом. Прикажу отдавать их волкам. Что скажешь?

– Что такое Весиалюэ? – мрачно спросила Маринка.

– Преддверие Похьйоллы, если тебе это что-то говорит. Место за краем, но все-таки очень близкое к нашему миру. Туда можно попасть просто по рассеянности…

– Туман?..

– Да-да. Умница. Туман образуется там, где граница истончается до толщины волоса.

– Понимаю, понимаю… Почему я? Почему не кто-то из ваших подручных?

– Потому что ты, деточка, – очевидная потомственная колдунья. Изобразишь возвращение заблудшей – они и растают. Ах да, я не сказал: Весиалюэ населена исключительно ведьмами. Бабье царство. Тебе понравится.

– Как я его найду?

– Дам проводника.

Маринка медленно кивнула, как будто прислушиваясь к тихому голосу внутри себя.

– Мне нужно взять кого-то из своих, – сказала она.

– Зачем?

– Не знаю. Чувствую.

– Интересно… Да, похоже, я всецело прав относительно тебя. Ты колдунья по рождению, и ты становишься колдуньей по сути. Тебя мамочка ничему такому не учила?

– Наоборот, – сказала Маринка. – Запрещала.

– Что ж, тоже способ. Даже более эффективный, пожалуй… Хорошо, одного возьми. Это должен быть мужчина?

– Кажется… кажется, да. Да.

– Выбирай.

– С которым мы… с которым нас…

– Неплохой выбор. Шарп!

Так я оказался перед Волковым. Он какое-то время смотрел на меня, как большой ученый на таракана, представляющего ограниченную научную ценность.

– Любопытно, – сказал он некоторое время спустя. – Очень любопытно… А что, молодой человек, если тут у нас все закончится хорошо – не хотел бы ты поработать у меня? Не как эти… – Он качнул головой в сторону Шарпа и пары выворотней, которые меня привели. – На хорошей интеллектуальной и очень интересной работе? За очень приличные деньги?

– После того, что?.. – начал я. Честно говоря, Волков меня ошеломил этим предложением. Едва ли не больше, чем ошеломило все остальное, вместе взятое.

– А почему нет? – удивился Волков. – Я, в отличие от остальных крупных работодателей, всего лишь ничего не скрываю от нанимаемых. Предпочитаю полную ясность и открытость. Со мной любого может ждать что угодно, кроме разочарования… Впрочем, я не тороплю. Вернетесь – вернемся к теме. Не вернетесь – ну, что поделаешь. Судьба.

И, повернувшись к Шарпу, сказал:

– Сделаешь все, чтобы вернулись.

Я ждал, что Шарп ответит как-то по-военному – «так точно» или «слушаюсь», но он только мрачно кивнул.

(Запомнить: в комнате одновременно было четверо – Маринка, Волков, Шарп и я. Охранники топтались за дверью. И не было ни одного момента, когда кто-то выходил. Или вошел и незаметно остался. И вниз мы все спустились так же – вчетвером. Только потом Волкова позвал какой-то длинный в белом халате, и он точно ушел, а мы остались, Шарп, Маринка и я…)

Вылетели на том маленьком вертолете, «робинсоне»; сначала, конечно, пришлось подождать, когда его выволокут на руках на площадку, поставят на место лопасти, заправят. Пришла девушка-пилот в круглом оранжевом шлеме и в темно-серой куртке из какой-то металлизированной синтетики, отливающей по изгибам то фиолетовым, то зеленым.

– Ин-те-ресно… – пробормотала Маринка, глядя на нее.

Шарп услышал.

– Да, Икка – наша беда и выручка. Универсальная девушка, на все руки. Но только на руки, к сожалению…

– Я уже поняла, что с ней что-то неладно, – сказала Маринка. – Но что именно?

– Да просто мертвая, вот и все, – сказал Шарп. – Шеф из нее душу вынул.

– Э-э? – не смог сформулировать я.

– В прямом смысле. Вынул и спрятал. Теперь она – его вещь. Очень удобно, и я бы от такой не отказался…

– Типа зомби?

– Зомби делают из мертвецов, – тоном усталого наставника сказал Шарп. – А это – вещь. Переделана из живой. Причем из ведьмы, что особо удобно.

– Э-э?.. – теперь не могла сформулировать Маринка.

– Удобно, что она может мотаться через границу свободно. Вон, мои волки – сдохнут, нам – мозги взъерепенит, а ей – хоть бы хны.

– Мозги – что?

– Ну, некоторое время мы будем не вполне в себе. Это они специально так сделали, чтобы, если кто случайно туда-сюда шастанет, все сваливал на перегрев и перепой. На самом деле ничего страшного, надо просто знать, что ты не в себе, – и контролировать.

– Мы же вроде уже?.. – Я показал рукой, что границу какую-то мы пересекали и туда, и обратно. – И ничего.

– Нет, вы на ней постояли, на границе. На нейтральной полосе. «А на нейтральной полосе цветы – чрезвычайной красоты!» – вдруг пропел он на удивление мелодично. – Когда пересечем, почувствуете. Ничего не бойтесь, я с вами. А высадимся, держитесь ко мне поближе и все делайте, как я скажу. Там иной раз реакция может понадобиться…

20