– Без меня Икка вас все равно не повезет. Шеф ей так и сказал. Поэтому на побег можете не рассчитывать. Вот без тебя, пацан, ей разрешено обратно лететь, а без меня или девушки – нет, никак. Шеф, он сквозь землю видит, его на кривой так не объедешь.

– Что же он – сквозь землю видит, а крипту не нашел? – спросила Маринка, не оборачиваясь.

– Уела, – сказал Шарп и довольно заухал.

Мы плыли около часа – по внутренним часам, которые могли вести себя как угодно, хоть отматывать время назад. Вокруг был туман – но не сплошная пелена, в которую мы погрузились с дедом Терхо, а с приличной видимостью – при таком тумане машины на шоссе даже скорость особо не снижают. Вода в озере была гладкой, но почему-то матовой. Я даже специально перегнулся через борт, чтобы увидеть свое отражение, – и не увидел.

Как Шарп ориентировался, я не знаю. Ни разу не видел, чтобы он посмотрел на компас или навигатор. Но приплыли мы, похоже, ровно туда, куда он целился, – на маленький песчаный пляжик между двумя мангровыми зарослями из гигантской осоки в воде и каких-то неимоверных, выкрученных во всех суставах, поросших мхом и мочалом ив по берегам.

Сразу запахло прелью. Не гнилью и не тиной, а именно прелью – как от кучи листьев, долго простоявшей под дождем. И еще немножко грибами.

– Ну вот, – сказал Шарп довольным голосом. – Теперь пешочком немного, и мы, можно сказать, у цели…

Мы выгрузились, Шарп затянул лодку на берег, перевернул и сунул под склонившиеся ветви. Она тут же слилась с фоном.

– Теперь, ребятки, слушайте дядю внимательно. – Он сцепил пальцы и качнулся с пяток на носки и обратно. – Мы на земле Весиалюэ, а это значит, что тут ничему нельзя верить. В первую очередь глазам. Поэтому идите строго за мной, желательно след в след, а прежде чем ступить ногой, пробуйте землю колом. На каждом шаге. Даже в том месте, куда перед вами двое уже наступили, и ничего. Это понятно? Идти будем медленно и солидно. Может быть такое, что вдруг накатит страх. Перед чем угодно. Еще может сильно поманить или поблазнить. Здесь главное – не дергаться, замереть сусликом и мне сказать. Ну или хотя бы пискнуть. Потому что если куда-то побежите… тут вам и хана.

– И как долго нам идти? – спросила Маринка с интонацией избалованной девчонки.

– Будет зависеть, – сказал Шарп, криво усмехнувшись. – Но рано или поздно придем.

– Вы здесь в который раз? – спросил я.

– В сто первый. Зачем это тебе?

– Просто. Грибочки собирали?

Невинный мой вопрос заставил Шарпа дернуться. Он не ответил, а я понял, что попал в цель или рядом с целью.

– Ну, все, – сказал он. – Бери рюкзак, студент. Треп окончен, перекура не будет, равнение мне в затылок – и шагом марш.

На краю пляжа мы подобрали валявшиеся там крепкие колья – толщиной в черенок лопаты и метра два с четвертью длиной. Мой был неоднократно пользованный, аж отполированный чьими-то руками…

Тропинка, по которой повел нас Шарп, была высыпана желтым песком.

Сначала мы шли через лес – частый, тонкий, неприятный, серый, больной, с чахлой травой и с деревьями почти без листвы. Какие-то птицы дрались и шумели вверху. Шарп вышагивал впереди, Маринка за ним, я замыкал. Как и велено было, я регулярно тыкал колом перед собой, убеждаясь, что земля по-прежнему твердая. Занятие это было тупое и пока что ненужное, но раз велено было делать – я делал.

Однажды я увидел шагах в десяти от тропинки гриб. Он возвышался над травой сантиметров на сорок – полусложенный зонтик. Цветом шляпка была точь-в-точь как куртка летчицы: серая, с отливом то фиолетовым, то зеленым. Мне показалось, что края шляпки тихонечко шевелятся.

Как бы услышав мои мысли, Шарп остановился и своим колом показал на гриб:

– Во, видел? Это маленький, а высушить такой взрослый и привезти в Амстердам – тридцать тонн евров в кармане. Понял, пацан? Но выходить на него надо, как на тигра…

– Кусается?

– Типа того. Ладно, пошли дальше. Может, на обратном пути… да и пусть подрастет. Злее будет.

Ну что ж. Я пополнил свою кладовую кусочком новой бесполезной информации.

Я говорил, что помню множество совершенно ненужных вещей? Нет, не говорил. Нормальные люди узнают что-то новое, используют – и благополучно забывают. Выбрасывают, как обертку от мороженого. Бесполезное забывают еще быстрее, чтобы не захламлять полезную площадь на чердаке. Хороший такой встроенный механизм «защиты от дурака». А у меня все застревает в башке. И не сказать что я эйдетик или там какой-нибудь человек-магнитофон или человек-фотоаппарат, – нет. Я запоминаю что-нибудь не лучше и не быстрее других. Мне так же, как и всем, приходится учить, повторять, зубрить… Просто я гораздо медленнее забываю. И все это незабытое беспорядочно ворочается внутри и время от времени вспоминается… потом отходит, уступая место другому, столь же ненужному… В общем, практической пользы от этого никакой, а противно временами бывает.

Буквально через двадцать шагов лес кончился, и Шарп провалился в болото.

21