Читаем Темные игры 2 полностью

И тут раздался голос. Шипящий и в тоже время немного побулькивающий; странное сочетание, но именно так и прозвучало услышанное Пашей — словно шипение выходящего из баллона газа наложилось на звуки, издаваемые неисправным водопроводным краном, — и родились слова:

— Ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф… Пло-х-х-х-хой мальчиш-ш-ш-ш-ка…

2

Потом снова случился провал. Обрыв пленки. Шикунов вдруг обнаружил себя в детской — пригнувшись, стоял в засаде за двухъярусной кроваткой, рука стискивала молоток. Как, когда там оказался? — совершенно не помнил.

Но теперь способность думать и осознавать свои действия вернулась — относительная, как и всё сегодня.

В квартире царила тишина — натянутая, звенящая, как на пороховом складе за секунду до взрыва. Лющенко затихла, где-то затаилась…

НО ГДЕ?

Не было в квартире-двушке мест, способных ее спрятать. Вернее, были, но Паша осмотрел их дотошно и внимательно. Галлюцинации? Слуховые галлюцинации?

А кто оставил тогда следы мокрых ног на полу? Кто сидел в шкафу, сдвинув в сторону плечики с одеждой? Куда подевалось тело, наконец?

Галлюцинации — это, надо понимать, когда мерещится то, чего на самом деле нет. Определение, может, не научное, но по сути верное. Но если то, чему быть на месте полагается (в данном случае труп) напрочь отсутствует — то никакими галлюцинациями сей факт не объяснить.

Но должно же существовать рациональное и простое объяснение всей чертовщины! Должно!

Шикунов в который раз попытался призвать на помощь логику (не покидая место засады и не выпуская молотка).

Итак:

Допустим, Лющенко действительно выжила — очнулась и ушла. Такой вариант куда вероятнее, чем тот, что она почти сутки просидела в пустой квартире, понятия не имея, когда вернется Шикунов, — для того лишь, чтобы затеять с ним прятки-пугалки. А теперь вопрос: неужто эта сука ушла бы так, тихо и мирно, по-английски? Да ни в жизни. Если бы даже не подожгла квартиру, то погром бы устроила тот еще. Изгадила бы всё, что смогла, времени у нее хватало.

Однако — ни следочка.

Значит, задумала нечто более гнусное и утонченное. Например, свести Пашу с ума… Легко. Исчезновение трупа — уже удар по психике. А тут еще эти звуки…

Словно эхо его мыслям, вновь раздался — из кухни? — свистяще-булькающий шепот:

— Ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф… Ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф…

Но Пашу уже было не сбить с правильного пути. Разгадка сверкнула мгновенно, как вспышка выстрела во мраке.

Музыкальный центр! Его собственный музыкальный центр! Плюс кассета, записанная воскресшей Лющенко, — и запущенная в режиме нон-стоп….

Паша засмеялся. Веселым смех отнюдь не был, скорее напоминая воронье карканье.

— Ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф… — призывно шептала самсунговская электроника. И, фоном, мокрые ступни: шлеп-шлеп-шлеп…

Он, всё еще хрипло смеясь, вышел из засады. Небрежно отбросил молоток и пошагал на кухню, тяжело переставляя ноги, — выключить поганую запись. Чтобы, наконец, заняться делом. Вылить для начала запасы кислоты…

Но выключить не довелось. Центр не был включен. Даже штепсель не вставлен в розетку… Батарейки? — подумал Паша, сам не веря себе. Он лихорадочно терзал ни в чем не повинный «Самсунг» — кассеты внутри нет, Си-Ди нет.

— Ш-ш-шикуноф-ф-ф-ф… — прошипело из ванной. И вновь громко заплескала вода.

3

Наступила ночь. Серый полусвет сочился из окна и казался чем-то осязаемым, вязким и неприятно-липким. Но фотопортрет в полумраке был виден — он висел на стене в детской и изображал трехлетнего Пашку-младшего, впервые пошедшего в том году в садик. Для съемки фотограф нарядил мальчишку в царский костюм: расшитый кафтан, шапка Мономаха, — и вручил бутафорские скипетр с державой. Получилось красиво, Шикуновым этот портрет весьма нравился.

Сейчас Паша стоял перед ним и не отрывал взгляд от изображения сына — как молящийся человек от иконы. Наверное, так оно и было. Шикунов никогда не верил ни в Бога, ни в черта, ни в переселение душ, ни в телепатию и летающие тарелочки.

Теперь — пришлось.

Все рациональные причины творящейся бесовщины исчерпались, так и не объяснив ничего. Иррациональными объяснениями Паша забивать голову не хотел. Какая разница, с чем довелось столкнуться? Бродит ли по квартире неприкаянная душа убиенной Лющенко, или мертвое тело подняла ее злоба, никак не желающая подыхать…

Паше было безразлично.

Может, стерва после смерти превратилась в зомби, в вампира, в русалку… — выбор широк, весь Голливуд к услугам. Ему всё равно. В мире, где по квартирам бродят невидимые упыри, Паше Шикунову места нет.

Герои уже упомянутых голливудских боевичков отчего-то всегда отличались невероятной крепостью психики и приспосабливаемостью: обнаружив НЕЧТО, в корне ломающее их представления о реальности, они не впадали в панику и депрессию, быстренько мобилизуя на борьбу с нечистью иконы и молитвы, кресты и святую воду, древние ритуалы и самую современную технику.