Шикунов застонал и горько пожалел, что коньяк кончился. Нежданное воскрешение — и, тем самым, избавление от роли убийцы отнюдь его не обрадовало. Если вдуматься, хрен редьки не слаще. Уж кто-кто, а Лющенко приложит все усилия, чтобы засадить Пашу за покушение на убийство…

Так что ничего утешительного не произошло… Гнида сейчас наверняка сидит в казенном доме и катает заявление с самыми душераздирающими подробностями…

Стоп! Стоп!!! — закричал Паша. А может, и не закричал. Может, просто подумал. Звуки, звучавшие внутри, в мозгу, и вовне — каким странным образом переплелись и практически теперь не различались.

Стоп! — закричал-подумал он. — А кто сказал, что она жива? Кто видел ее оживший труп? Небось, это я — Я! Я!! Я!!! — пробежал тут в носках. И всё. Больше ничего. Никаких чудесных воскрешений.

Он вернулся в комнату, остановился у большого трехстворчатого шкафа. Именно там обрывалась цепочка следов — у самых дверец. И — раньше Паша этого не замечал — между дверцами была щель. Неширокая, сантиметра два, не более.

Лариса не закрыла, — сказал-подумал Паша. И услышал — словно в ответ — чужой и мерзкий хохот, отдавшийся гулким эхом в резонирующем черепе.

Знакомый, уже слышанный сегодня голос посоветовал: а ты открой шкаф, открой, — и тут же увидишь, кто не закрыл за собой двери. И почему не закрыл. Внутри — ха-ха — дверных ручек нету! Открой, открой! Потяни за веревочку, дверца и откроется… Лющенко, Лющенко, зачем тебе такие большие зубы?!

ЗАТКНИСЬ!!! — рявкнул Паша на поганый голос. Наверное, все-таки вслух, потому что даже стекла задребезжали от вопля. А уши заложило. Но, может, и то, и другое лишь показалось.

Голос смолк.

Паша сделал несколько глотательных движений, пытаясь избавиться от звона в ушах — помогло относительно. Протянул руку и стал отворять дверцу шкафа. Она ползла с душераздирающим скрипом — и отчего-то чудилось, что сквозь механический звук пробивается шипение: пло-х-х-х-хой мальчиш-ш-ш-ш-ка…

Трупа внутри не было. Ни воскресшего, ни мертвого. Никакого. Но…

Но почему все висящая на плечиках одежда сдвинута в одну сторону по идущей вдоль шкафа металлической перекладине? И почему изнутри пахнуло сыростью? Кто тут был? Был совсем недавно?

Паша стал торопливо ощупывать лежавшие внизу пакеты с какими-то шмотками. Действительно сырые? Или так показалось его ладони, разом вспотевшей?

Похоже, действительно сырые…

Проклятье! Значит, сучка жива! Оклемавшись, бродила по квартире — услышала, как он звенит ключами в замке и забилась в шкаф. А потом спокойненько ушла — когда Паша впал в беспамятство в ванной…

Идиот!!!

Надо было не устраивать истерику, а тут же обыскать квартиру! Вытащил бы гадину из шкафа, врезал бы по кумполу — и обратно в ванну! И — кислотой! Не хрен тут, умерла так умерла!

Ехидный голос тут же встрял:

Ты бы собрал вещички, пока время есть! Бельишко, то, сё… Только трусы в цветочек не бери. Говорят, любителей такого белья живо в камере рачком ставят…

Заткнись! — снова попытался гаркнуть на него Паша, но получилось как-то вяло. Неубедительно.

Ему стало страшно — и до ужаса жалко самого себя. Не будет больше ничего — ни Лариски, ни Натусика, ни Пашки-младшего, не будет того, о чем он мечтал, обманывая себя: всё, мол, вернется, всё наладится, всё пойдет как встарь и все будут счастливы…

Ничего не вернется. Ничего не наладится.

Та жизнь закончена. Взамен придет новая, гнусная и мерзкая.

Паша плакал. Без всхлипываний, без рыданий, вообще без каких-либо звуков — просто слезы катились и катились по щекам, а он не пытался их вытереть…

Глава IX

Топ, топ — топает мертвец

1

Он неподвижно лежал в большой комнате, на диване. На спине, лицом вверх, скрестив руки на груди: ни дать, ни взять — покойник. Правда, покойникам опускают веки — а Паша упорно глядел в потолок. Изучал на нем каждое пятнышко, каждую трещинку. Он раньше и понятия не имел, как это здорово: лежать в собственной квартире, на собственном диване, и смотреть на собственный потолок. Ничего не делать, ни о чем не думать. Просто лежать и смотреть.

Сколько ему еще осталось такого счастья? Час? Больше? Не важно. Все равно приедут — и очень долго Шикунов сможет изучать лишь чужие потолки… Казенные и отвратительные…

А вот металлическую дверь он им не откроет. Дудки. Пусть помучаются, вскрывая… Или не имеют права без ордера? Черт их знает, какие там у них сейчас права… Плевать…

Алкогольное возбуждение прошло. Пашу охватил приступ апатии. Действуя по уму, за час можно успеть весьма многое. Для начала — слить в канализацию проклятую кислоту и избавиться от пустых емкостей. Затем выстроить свою версию случившегося — в конце концов, кроме слов Лющенко, никаких улик против Паши нет (не считая шеренги кислотных бутылей, предательски выстроившихся в прихожей). Мало ли где она могла головой приложиться… Наконец, можно попытаться дозвониться до юридической консультации по уголовным делам — и обзавестись адвокатом.