Читаем Темная страсть полностью

Черный Балахон придвинулся ближе, чуть-чуть, но вполне достаточно, чтобы Шейд ощутил его вибрацию на своей коже. Она была знакома, как и запах, который что-то напоминал, но он не мог понять, что именно. Вибрация ослабла, а быть может, была замаскирована. Возможно, использовался магический покров, скрывавший ее. Но почему? Он не хочет быть узнанным?

— Ты близок к эсгенезису, — сказал Черный Балахон. — К Перелому. Я чувствую это. Ты готов? Или намерен сопротивляться, как сопротивлялся Эйдолон?

Черт, нет, он же не собирается ускорить заключительный процесс полового созревания, тот, что позволит ему перевоплощаться и оплодотворять женщин среди прочих, менее приятных вещей. Но откуда этот мерзавец знает, что делал Эй, пытаясь отсрочить Перелом?

— Если ты добиваешься, чтоб я спросил, откуда тебе известно про моих братьев и мой вид, зря стараешься, тупица. Если у тебя есть что сказать, так говори уже, черт бы тебя побрал.

— Не сейчас.

Черный Балахон обошел его, пряча лицо под низко надвинутым капюшоном, но его манера двигаться… снова показалась очень знакомой: Он остановился позади Шейда и кончиком пальца провел по его позвоночнику. Шейд едва сдержался, чтобы не передернуться.

— Ну так что? Ты намерен сопротивляться? Или взять себе пару? Ах, ну конечно, тебе нельзя взять одну-единственную супругу-пару, потому что ты можешь влюбиться и проклятие вступит в силу. — Горячее зловонное дыхание опалило ухо Шейда, когда существо наклонилось ближе. — Ошибки юности всегда возвращаются, чтоб укусить за задницу, не так ли?

Этот сукин сын знает про маленкур — проклятие, суть которого заключается в том, что если он влюбится, то будет медленно, но неуклонно исчезать до тех пор, пока не станет невидимым. Он будет жить вечно, терзаемый жесточайшими голодными спазмами, неутолимой жаждой и невыносимым сексуальным желанием.

Шейд закрыл глаза и попробовал сообразить, кто может знать такие интимные подробности его жизни. Список оказался коротким, и те, кто в нем, не рассказали бы.

Если только их не подвергли пыткам.

Скалк.

— Еще, — сказал Черный Балахон. — Бедро.

У Шейда почти не было времени приготовиться, прежде чем цепь найтлэша разорвала ему плоть.

Черный Балахон рассмеялся:

— Ну разве это не похоже на карму, учитывая, скольких женских особей ты вот так подвешивал?

— Еще, — повторил Черный Балахон.

Цепь вонзилась в другое бедро Шейда. Пот выступил у него на лбу, перед глазами поплыло. Как Эй выдерживает это раз в месяц, когда платит за грехи Рейта?

— Ты гадаешь, как Эйдолон справляется с этим всякий раз, когда Рейт превышает свой лимит человеческих жертв.

Шейд резко вскинул голову, но Черный Балахон отступил в тень.

— Ну хватит с меня этого бреда! — проревел он. — Кто ты, черт тебя побери?

Зловещий трескучий смех, похожий на кудахтанье, эхом разнесся по подземелью.

— Я демон, который заставит тебя молить о смерти.

Начиная прямо с этой минуты.

Он снова резко повернул голову на хорошо знакомый женский голос.

Шейд уставился на брюнетку, медсестру-вампира, давно работавшую в подземной больнице, и внезапно все встало на свои места. Скалк не проговорилась — это сделала Солайс.

— Ах ты, сука!

Похотливая улыбка обнажила длинные клыки, когда она наклонилась и прошлась по его груди снизу вверх теплым влажным языком. Шершавый язык зацепил разорванную кожу. Боль пронзила его, но ему еще и не такое приходилось терпеть, играя с некоторыми из своих наиболее грубых постельных партнерш.

— Я так давно мечтала попробовать тебя, — пробормотала она у его соска. — Но ты ни разу даже не взглянул на меня.

— Это потому, что после стольких лет траханья с моим братом, — прорычал он, — ты была подпорченным товаром.

Она продолжала лизать его грудь, даже слегка пососала медальон врача, и Шейд удивился, не понимая, когда же начнется пытка, потому что все это только заводило его. Да, это отвратительно, но, черт возьми, он же семинус, способный возбудиться в любых обстоятельствах, а от женщины перед ним исходило такое мощное возбуждение, словно она была в охоте.

— Мы еще посмотрим, кто из нас подпорченный.

Она опустилась на колени, плотоядно оглядела кровь у него на бедре. И тогда он понял. О дьявол, теперь он точно знает, какие страдания ему уготованы!

Каждый звук, который просачивался сквозь дверь из дерева и железа, заставлял Руну вздрагивать. Ей следовало бы радоваться, что Шейда пытают. Следовало бы вызваться помочь. Но черт бы побрал ее глупое сердце, она хотела спасти его.

Чтобы убить самой.