Шейд закрыл ей рот поцелуем. Когда оторвался, у нее закружилась голова. Он взял ее за руку и повел к заднему входу в кафе. Но когда они уже почти дошли до двери, удар молнии снова воспламенил кровь.

— О!

Руна ахнула, когда еще один оргазм сотряс ее тело. Шейд прижал ее к себе и держал, своим мощным телом впитывая ее дрожь.

— Это случится еще пару раз. Тебе, пожалуй, лучше на некоторое время скрыться в кабинете или в туалете.

Он дождался, когда она снова смогла твердо стоять на ногах, и вразвалку зашагал прочь. На углу оглянулся через плечо.

— Кстати, у меня «харлей».

Хмурясь, она вошла в кафе. Эспик ухмыльнулась:

— Ну так какой у него мотоцикл?

Руна рассмеялась:

— «Харлей». У него «харлей».

Позже Шейд связался с ней, и они несколько недель встречались. Потом состояние ее брата ухудшилось. Шейд пришел к ней домой, провел несколько минут с Эриком, и через пару дней брат полностью выздоровел.

А спустя совсем короткое время на нее напал оборотень, и Эрик забрал ее в СРП, где ей спасли жизнь.

Секретная военная база стала для нее шоком — она-то думала, ее брат обычный военный, просто солдат. Но, как оказалось, он уже много лет работал на СРП, в элитной группе наряду с сотней других, военных и гражданских. И даже несколько варгов — военнослужащих, которые выжили после нападения и были переведены из своих регулярных подразделений на службу в СРП.

По причине ликантропии они чувствовали себя изолированными от других сослуживцев и сформировали некую стаю, как требовали их новые инстинкты. Ее приняли в этот узкий круг, но без военной подготовки она все равно чувствовала себя аутсайдером, сколько бы они ни приглашали ее на свои барбекю на заднем дворе и коктейли в баре на территории базы. Эрик был отнюдь не в восторге от всего этого. Он всегда беспокоился о ней. С самого их детства он являлся ее сторожевым псом, спасая от отцовских кулаков. А позже, когда Эрику предоставили опекунство над ней, позаботился о том, чтобы все ее школьные приятели понимали, каковы будут последствия, если кто-то обидит ее.

Скрежет ключа в замке вырвал Руну из воспоминаний.

Дверь в темницу распахнулась, и найтлэш с двумя импами втащили Шейда. Он был голым, руки и ноги связаны, на груди и бедрах пятна засохшей крови.

Его глаза, мерцающие золотом, были устремлены на нее. Мгновенный, неудержимый порыв броситься к нему заставил ее натянуть свои цепи. Шейд ревел, вырывался, пытаясь добраться до нее, и хотя она не знала, почему он так сильно хочет ее, но настолько отчетливо ощутила его отчаяние, что оно вызывало в ней ответный жар.

Найтлэш огрел Шейда дубинкой по черепу. Резкий звук удара разнесся по темнице словно выстрел, эхом отскочил от стен. Шейд утихомирился, но глаза его сверкали и он по-прежнему смотрел на нее не отрываясь.

Глава 3

— Поговори со мной, Шейд.

Руна натянула свою цепь до предела. Их тюремщики оставили его прикованным к стене ошейником, и так, чтобы она чуть-чуть не могла до него дотянуться. Поначалу он неистовствовал, рвался к ней как одержимый, давая ей частично увидеть того демона, который скрывается под человеческой внешностью. В конце концов, после того как врезающийся в горло ошейник разодрал шею в кровь, он свернулся в позе эмбриона и лежал, тяжело дыша и издавая стоны, уже, наверное, с полчаса. Его мука пробилась сквозь ее стену злости, и пальцы начало покалывать от нестерпимого желания убрать прилипшие от пота волосы.

Идиот. Этот человек… существо… или кто он там… выбросил ее как ненужную вещь. Весь этот треп на тему «ну-ты-же-знаешь-мою-природу» — чушь собачья. Впервые в жизни она рискнула, поверила, что пришло время отодвинуть в сторону прошлое и позволить себе быть счастливой.

Злость вернулась с новой силой.

— Что они с тобой сделали? — холодно спросила она.

— Желание… — Сильная дрожь сотрясла все его тело. — Боль.

— Я знаю, что больно. Что я могу сделать?

— Боль. Больно… мне.

— Да, они изранили тебя…

— Нет. — Его лицо исказилось в мучительной гримасе, когда он вытягивал пальцы ног до тех пор, пока они не соприкоснулись с ее пальцами, и в этот момент он зашипел: — Мне надо, чтобы ты причинила мне боль. Сделала… больно.

— Что? Нет. — Она отдернулась от него. — Я так давно мечтала об этом, но если ты сам этого хочешь, то в чем же тут удовольствие?

— Пожалуйста.

Он открыл глаза. Вокруг них залегли темные тени, золото пропало, сменившись чернотой, которая всегда засасывала ее.

Она уставилась на его ногу, гадая, что можно сделать. В пределах досягаемости нет ничего, чем бы она его ударила. Но, быть может… нет, если она превратится в оборотня, железные кандалы адски врежутся в ногу, поскольку она вдвое увеличится в размере.

— Руна… — Он задрожал так сильно, что цепи зазвенели. — Я умру… если ты этого не сделаешь.

О, черт! Как бы она ни злилась на него, она не может позволить ему умереть. Шейд затих, когда она сняла с себя безрукавку, словно понял, что она решила помочь. Она стащила и джинсы, но пришлось оставить их висеть на закованной лодыжке.