Читаем Темная симфония полностью

— Это само собой разумеется. Я думаю, проблема с ее глазами двояка. Она не видит много лет. Связь ее глаз с мозгом отсутствует, но работоспособна. Время все поправит. Сейчас же она будет вынуждена полагаться на остальные свои чувства и дать глазам передышку. Небольшая практика, без каких-либо движений, чтобы не увеличивать и так испытываемый ею хаос. Тепловые изображения вероятнее всего обусловлены ее генами ягуара. Она гораздо ближе к этой расе, чем мы когда-либо сталкивались. Глаза кошек, как и у нас, обладают слоем специальной ткани, которая отражает обратно весь внешний свет. У них также бинокулярное зрение[23]. Не двигая головой, кошка может распознать движение в поле зрения в двести восемь градусов. То, что происходило с ней, и чем ты поделился с Жаком, во время перевоплощения, не было нормальным.

Сердце Байрона подскочило.

— Ты должна была сказать мне.

— Было слишком поздно останавливать процесс. По правде, мы и понятия не имеем, что произойдет после перевоплощения. Опять-таки, предположу, что ее природные способности усилятся. Мы знаем, что она совместима. Проблема с глазами, конечно, помеха, Байрон, но с течением времени и практики, она будет в состоянии восстановить связь. Это неизведанная территория.

— Мы благодарим вас обоих, — Байрон разорвал связь и, наклонившись, поцеловал Антониетту в горло. — Твоя кожа поразительно мягкая. Я люблю ее ощущение. Ты все поняла? Мы вступаем на новую территорию.

— Я просто должна держать свои глаза закрытыми?

Байрон перевернулся, в результате чего она оказалась сверху.

— Вот именно, хотя она упомянула практику. Без движения. Может, тебе стоит сесть прямо здесь, только оседлав меня, и оглядеться, не шевелясь.

Она тихонько рассмеялась.

— Ты всегда заставляешь меня ощущать себя красивой, Байрон. Несмотря ни на что, рядом с тобой я чувствую себя счастливой, — его руки обхватили ее груди, от прикосновения его больших пальцев дрожь восторга пробежала вниз по ее спине.

— Сделай меня счастливым: попробуй это.

Она нашла его тяжелую эрекцию, неторопливо усаживаясь на него, задохнувшись, когда он наполнил ее, ее напряженные мышцы позволили ему проникнуть глубже.

— Ты полагаешь, я могу просто сидеть без движения?

Он рассмеялся, приподняв голову, чтобы прикоснуться к ее соску.

— Просто думай о наградах, — он откинулся на спину и крепко стиснул ее ладони в своих руках. — Просто смотри на стену. Здесь темно, практически, ни один лучик света не может проникнуть сквозь тяжелые шторы.

Антониетта преднамеренно извивалась, сжимая вокруг него свои внутренние мускулы и приподнимая свои бедра, чтобы затем облегчить его страдания, медленно и поддразнивающе скользнув по нему назад.

— Ты хочешь, чтобы я неподвижно замерла? — она снова приподнялась, используя свои мышцы, чтобы сжаться вокруг него, скользнула назад и поерзала.

— Очень неподвижно.

У нее создалось впечатление о блеснувших белоснежных зубах.

— Что ж, если ты настаиваешь, — она стиснула свои пальцы поверх его, стараясь не испытывать страха. Очень осторожно Антониетта приоткрыла свои глаза. Комната накренилась и завращалась. Образы набросились на нее со всех сторон. Она сконцентрировалась на ощущении Байрона, наполняющего ее своей полнотой, растягивающего ее мускулы. На тепле и огненном трении, которые могут стать пламенем всего лишь от одного движения ее бедер. Она позволила картинам в своем сознании омыть ее и отступить. Лишь чувство имело значение. Байрон имел значение. Его тело, такое мужское, такое твердое. Его сознание с такими грешными и эротичными мечтами. Всего лишь мысль об его фантазиях наполняла ее тело потребностью немедленного удовлетворения. Она сознательно выбрала одну из его головы, особенно подробное изображение картины того, как она исследует его тело, как ее рот плотно обхватывает его.

Байрон громко застонал.