Читаем Темная роза полностью

Вечер удался. Нанетта сыграла на лютне и спела несколько новых песенок, популярных при дворе, а семилетняя Элеонора станцевала для гостей. Мальчики катали шары на другом конце зала, а Елизавета с Маргарет затеяли шумную игру, в которую постепенно втянули всех остальных, за исключением Пола и Джеймса, предпочитавших тихие шахматы, и Нанетты, по-прежнему лениво перебиравшей струны лютни, с удовольствием наблюдая за собравшимися. «Вот такой и должна быть жизнь, – подумала она, – уютная семейная жизнь, когда все домашние собрались вместе у камина, слуги и челядь заняты своим делом, все веселятся и развлекаются».

Она снова посмотрела на Пола, склонившегося над доской и обдумывающего очередной ход, лаская одной рукой голову Александра. Выйди она за него замуж, то сейчас занимала бы центральное место в этой сцене – она была бы хозяйкой дома и всех домочадцев, ее будущее было бы обеспечено и надежно. У нее был бы Пол и его любовь, ей было бы на кого положиться в момент усталости или опасности, что с ней случалось довольно часто. Она некоторое время смотрела с теплотой на его кудри, на чистую линию его профиля, на длинные ресницы над черными глазами. Он закусил губу, обдумывая решение. Нанетта слегка вздрогнула, вспомнив, как эта длинная сильная рука, протянувшаяся сейчас, чтобы передвинуть пешку, когда-то ласкала ее тело, как...

Нет, это просто безумие – думать об этом. Да, он был когда-то ее любовником – от этого воспоминания у нее по телу пробегали мурашки. Она должна как можно скорее забыть об этом. Всю свою жизнь ей приходилось подавлять эту часть своего существа, и она думала, что преуспела в этом. Но в ее жилах снова струилась горячая кровь, и ей хотелось, чтобы сильные руки мужчины снова ласкали ее, ей хотелось снова ощутить тяжесть мужского тела. Что за греховные, плотские мысли! Но почему она должна жить только половиной своего существа? И когда Джеймс с любопытством взглянул на нее, Нанетта вдруг мгновенно покраснела как рак, словно он мог прочесть ее мысли. Она быстро опустила глаза и взяла новый аккорд.

– Сыграй нам что-нибудь еще, кузина, – попросил Джеймс ласково. Она рискнула и бросила на него быстрый взгляд и увидела, что он улыбается ей. Если бы он мог прочесть ее мысли, он бы так не улыбался. – Сыграй нам что-нибудь из новых песен короля.

Нанетта была рада отвлечься от своих мыслей и стала наигрывать мелодию и петь одну из любимых песен короля: «Проводить время в приятной компании, вот что я буду любить до смерти!» Эта песня очень подходит к моменту, подумала она и попыталась не замечать того факта, что Пол так часто посматривал на нее, что не мог уделить игре должного внимания.

На следующий день состоялась отличная охота – бешеная скачка и азарт погони помогут ей избавиться от этого жара в груди, подумала Нанетта. Утром она надела зеленый охотничий костюм, изумрудно-зеленый бархат на яблочно-зеленом шелке, и длинные кожаные сапоги – новинка, введенная в их узком кругу леди Анной, так как многие дамы при дворе, любительницы охоты, ездили в седле по-мужски. Когда немного позже Джейн и Кэтрин забирались в свои дамские седла, они были потрясены прогрессом в технике езды и решили, что с этих пор будут ездить только по-мужски. Их потрясло до глубины души и то, что Пол дал Нанетте оседлать одного из лучших охотничьих, которого никогда бы не предложил другой женщине, считая, что женщина не сможет с ним справиться. Это был гнедой мерин, на две ладони выше их пони!

Стояло чудесное утро, прохладное, но зато в воздухе было достаточно влаги, чтобы сохранять запахи. Егеря с собаками поскакали вперед, а чуть позже отправилась и вся охотничья кавалькада – Пол, Джеймс, Нанетта, Кэтрин, Джейн, Роберт, Эдуард, их слуги с запасными лошадями. Они были на полпути к первой засаде, когда к ним присоединился Эмиас, выглядящий на удивление бодро, учитывая то, что он прибыл в Морлэнд поздно, уже после того, как все отошли ко сну.

Он приветствовал своих сыновей легкими подзатыльниками, посмотрел на кузенов и сказал отцу:

– Хорошо, что я настиг вас – нет лучшего средства избавиться от того тумана благочестия, который затянул наш дом в последнее время, чем утренняя охота. Что ждет нас сегодня?

Пол не ответил, бросив ему только взгляд, полный отвращения, и тогда Джеймс, со свойственным ему стремлением к всеобщему примирению, заполнил возникшую паузу:

– Насколько мне известно, на болоте есть королевский олень. Было бы неплохо, если бы мы сумели доставить его домой и доказали бы нашей кузине, что охота в этих краях ничуть не хуже королевской в Ричмонде или в Виндзоре.

– Ба! Знаю я, что эти аристократы называют охотой, – фыркнул Эмиас. – Они держат оленя в крошечном парке, а потом гоняют его по кругу легким галопом. Эти олени такие ручные, что едят у них с рук.

– Эмиас, ты столь же невежлив, как и невежествен, – рассмеялся Джеймс, – откуда тебе знать о королевской охоте?

– Я знаю о ней побольше тебя, Джеймс, можешь мне поверить – не забывай, что я несколько лет жил вблизи болейновских парков.