Читаем Тарси полностью

– Э-эй! – закричала она. – Эй! Стой!

– Пр-р-р! – осадил жун вола и вгляделся в дорогу. – Чего надо?

– Чаньунь! – чуть не заплакала девушка. – Чаньунь, это я, Елена! Помнишь меня?..

– Вот те раз! – присвистнул жун. – Да как не помнить?! Да ты ли это? Не морок, а?

– Чаньунь, милый, помоги! – отчаянно взмолилась Елена. – Спрячь меня, за мной гонятся! Пожалуйста!

– Давай, давай, лезь! Серп мне в зад, да на кого ты похожа!

Елена и правда являла собой не лучшее зрелище. Дрожащая, мокрая, как мышь, с ног до головы в болотной тине и грязи. Она залезла на повозку, зарылась в теплое колючее сено. Чаньунь накрыл ее полотном.

– Замерзла? – спросил он, трогая вола. – На, выпей.

Елена приняла берестяную флягу, жадно глотнула. Крепкое питье обожгло горло, и тепло потекло по телу.

– Терпи! И не высовывайся, если гонятся. До дома еще долго. Скоро будем на постоялом дворе, там наешься и расскажешь, что стряслось. Спи пока.

Елена стянула с себя провонявшую гнилью одежду, распластала ее по повозке, зарылась в охапку сена, блаженно обняла ее. Тут к боку прижалось что-то теплое и хрюкающее. Два поросенка с любопытством оглядывали новую соседку. Тряска повозки и пение жуна укачали, и Елена провалилась в сон.

Ближе к рассвету черная тень материализовалась в небе. Тень направилась прямо к пригорку, на котором догорал костерок. Возле него дремали трое охотников, в которых можно было узнать надсмотрщиков.

Черный сенгид плавно опустился, распластал крылья. Всадник спешился и уверенным шагом направился к охотникам. Те дружно вскочили, мгновенно выхватили оружие. Но всадник шумно выдохнул, и воздух стал закручиваться зеленоватыми спиралями, которые устремились к ним. Двое охотников скорчились, но не выронили оружие, закашлялись, хватаясь за горло. Всадник поднял меч. Третий охотник, борясь с приступом кашля, первым бросился на него. Заскрежетал металл о металл, длинный кинжал охотника лязгнул по наручу. В следующий миг голова его полетела в болото, срубленная мечом. Всадник мгновенно развернулся, отклонился от удара сверху и рубанул второго охотника по диагонали, от плеча к бедру. Пригнулся, почувствовав свист на уровне головы еще прежде, чем тот раздался. Сделал выпад с разворотом, отрубленная рука охотника, держащая меч, упала на землю. Всадник пригвоздил охотника сапогом к земле. Тот выл и извивался, глядя на укороченную конечность. Всадник нагнулся и приподнял его за воротник.

– Ориентир! – рявкнул он.

Охотник вопил и сучил ногами. Всадник встряхнул его несколько раз, заставил посмотреть себе в глаза.

– Ориентир! У кого?

– Не зна-а-аюууу! Нету-у-у!

– Говори! Оставлю жизнь!

Охотник оказался совсем мальчишкой. Услышав слово 'жизнь', он заговорил быстро, забыв о боли.

– Не знаю! Клянусь! Нам не давали ориентир! Мы гнались по следу! След потеряли! Решили искать днем! Господин, смилост…

Охотник захрипел и обмяк. Всадник выдернул меч из-под его ребер. Он поверил словам охотника. Но все равно обыскал всех троих. И потерял время.

Сенгид дернул когтистым крылом, и над тремя телами сомкнулась болотная тина. Туда же были отправлены все их вещи, а костерок залит водой.

Пригорок приобрел первозданный вид. Ночное небо было спокойным и безоблачным.

Она категорически отказалась заходить на постоялый двор, утверждая, что его могут обыскивать. То и дело заговаривалась, начинала бредить. До жунской деревни ехать было долго. Ослабшая, она могла просто не перенести такой путь на повозке. Елена дрожала на сене под одеялом, в едва подсохшей одежде и ела горячую похлебку, которую принес Чаньунь.

– Я выдержу! – уговаривала она жуна, стараясь не стучать зубами слишком сильно. – Нельзя, чтоб меня кто-то увидел.

Тут внимание привлекли громкие голоса из таверны. Жалобно скрежетнула дверь, распахнутая крепким пинком, и под начинающийся дождь вылетели двое парней.

– Ну! – задиристо крикнул один, вихрастый, рыжий и широкоплечий. – Давай, показывай, чего ты стоишь без своих дружков!

– Я т-тебе! – второй ринулся на него с кулаками.

Парни сцепились, покрывая друг друга отборной бранью. Закудахтала шальная курица, которая бог весть зачем вышла ночью и попалась им под ноги. Снова открылась дверь, женщина с закатанными по локоть рукавами выплеснула наружу обмылки, фыркнула, глядя на дерущихся. Рыжий сел верхом на своего противника и принялся колотить его куда ни попадя.

– Довольно! – захрипел тот. – Все! Довольно!

– Довольно?! – кричал рыжий. – А в постель к Веленке лазить не довольно?! Вот тебе! Это за постель! Это за Веленку!

– Д…доволь-но!

– А это за мою прабабушку, каргу старую!

– Фануй! – рыкнул жун, наблюдавший за этой сценой. – Хорош дубаситься! И так отделал, мать родная не признает!

– А, Чаньунь! Привет, старый пень! – рыжий поднял голову, не прекращая своего занятия. – Как поторговал?

– Довольно… – встрял побитый.

– Ладно… А ну пошел отсюда, и чтоб за версту меня обходил!

Парень, прихрамывая, поскакал к двери таверны. Уже на пороге обернулся, сделал в сторону рыжего недвусмысленный жест и заорал:

– Я тебе все это припомню, тварь!