Сто лет назад Арэнкин стал свидетелем гибели Горы.Сорок лет назад он совершил жертвоприношение во имя возрождения Вождя, которому был безгранично предан.Сейчас Вождь отдал собственную жизнь во благо мира. Добровольно или нет, но он не успел понять, что произошло. Так же, как сорок лет назад не успела понять девушка-медиум, что она делает в глухом склепе.Арэнкин не думает об этом, не оглядывается на тело брата, не смотрит на Север, не знает, сколько он еще проживет. Долгожданная, безграничная до невыносимости свобода, к которой он столько стремился, мгновения, ради которых стоило жить, наступают и призывно влекут за собой."Делай то, во что веришь" – "Я верю в жизнь".Арэнкин задыхается свистящим воздухом, смешанным с пеплом Горы, сенгид вырывается в свежие темные облака, несется, ведомый рукой нага, на юг, к обрыву. Второй сенгид не отстает, настигает, и вот они уже почти на краю мира, оставляют за спиной алое свечение пробужденной Горы, один шаг отделяет их от новой жизни.Он хочет оглянуться, но не оглядывается, напротив, пригибается к холке сенгида, набирает высоту. Он подлетает ближе к Елене, они встречаются взглядами, она что-то выкрикивает, ее глаза полны ненормального, безумного счастья. Он неожиданно смеется в ответ и окончательно вырывается из воздуха Халлетлова. Счастье и свобода, наверное, впервые за всю невозможно долгую жизнь овладевают им полностью, без остатка.Он почти не чувствует, как огненная стрела стража Горы обжигает левую лопатку, проходит насквозь и исчезает во тьме.Отчаянный женский крик впервые с начала мироздания пронзает воздух межмирья, в ответ вопит сенгид, вновь потерявший всадника.Елена сливается с летуном, становится с ним единым целым, над ней проносится еще одна стрела.Стражи не промахиваются никогда. Они обязаны убить каждого, кто взойдет на Гору без разрешения. Стражам в вены вливается волчья кровь. Их невозможно обмануть.Но есть вещи, которым ни один, даже самый жестокий и действенный закон, не в силах препятствовать. Она быстрее стрелы несется вниз, входит в пике, жар колотится в висках, в кончиках пальцев, никаких мыслей, только безнадежное отчаяние и отчаянная надежда. Второй сенгид первым теряет надежду и вовремя останавливается, хлопает крыльями в горестном плаче.Сенгид с обезумевшей всадницей на спине на полном лету пронзает невидимую пленку, врезается в слои облаков, вспарывает чужую, непривычную, тяжелую атмосферу. Крик девушки глушится потоком воздуха, но в нем можно услышать странное имя на древнем, почти исчезнувшем языке… Воздух побеждает и срывает девушку со спины мифического, несуществующего создания.Ветер удивлен, почему она сопротивляется – ведь она так хотела вернуться домой…И, не в силах справиться уговорами, дает ей пощечину.Глава 5.Под небом летают летучие мыши, Размахи их крыльев свистяще-неслышны, И мыши садятся на сонные крыши. Бывает такое, бывает… В ночной тишине прострекочет кузнечик, Уходит во мглу умирающий вечер, Тихонько крадется безликая Вечность, А в ней никто не умирает. Уснувший малыш не пугается шума, Ведь крылья мышей совершенно бесшумны, В погоню за мышью помчаться решу я – Но быстро они улетают. По миру летают летучие мыши, И с каждою ночью все дальше и выше, И с каждой минутой все тише и тише С собой улететь предлагают…