Да и не была земля такой уж твердой. Я вспомнила, как он комментировал густую траву или шуршащие под ногами листья. Тогда его все устраивало. К своему удивлению, я разочаровалась ответом Джейса. Наш прежний мир быстро исчез. Листья. Трава. Мы. Но ведь я и не рассчитывала на что-то большее. Снова и снова я твердила себе, что скоро все закончится, что наши слова и действия – временная история, способ извлечь пользу из трудной ситуации. Мои чувства превратились в загадку, на которую ответа у меня не находилось.

Дорога, ведущая к Хеллсмаусу, была довольно крутой. Я не могла пустить Мийе в галоп, пока мы не выехали на равнину, но когда я наконец дала ему волю, он превратился в черного призрака, не привязанного к земле. Он мчался стремительно, точно ветер, а я стала его частью. Джейс старался не отставать. Стук копыт, шум ветра, напряженность в бедрах и икрах, когда я приподнималась в стременах, стук сердца заставляли меня чувствовать себя живой. Именно в этом я и нуждалась, чтобы в шлейфе пыли позабыть ответы на загадки.

Глава двадцать четвертая. Кази

Когда мы прибыли в Хеллсмаус, целый отряд Белленджеров – Вайрлин, Прая, Джалейн, Нэш и Лидия – повел меня к портнихе.

– Не задерживайте ее! – крикнул Джейс. Судя по его мрачному лицу, поход к портнихе не входил в его планы, но, видимо, в некоторых вопросах мать и сестры патри имели решающий голос.

Вайрлин объяснила, что лучше всего заглянуть к швее сразу, чтобы у той осталось достаточно времени на доработки. Мать Джейса посчитала важным купить мне необходимые вещи, и мне ничего не оставалось, как согласиться, особенно по поводу нижнего белья. Я пообещала вернуть деньги, но она отмахнулась, сказав, что это меньшее, чем она может отблагодарить меня за помощь Джейсу в побеге от охотников.

Меня пронзило чувство вины. Вайрлин не знала, что я была вынуждена помочь и что на самом деле я хотела использовать ее сына в собственных целях, которые, как и моя преданность королеве, не изменились и сегодня. С той самой минуты, когда королева попросила меня найти беглеца, я постоянно представляла, как верну ей неуловимого предателя. «Ты сможешь многое исправить». Эта мечта занимала мои мысли. Она обрела цвет, засияла в глазах, засеребрилась швом на давней ране, обещая ее залечить, подарить мне шанс исправить ошибки. Мне нужно было верить, что даже такой никчемный маленький человек, как я, мог что-то изменить в этом мире. Я жила этой идеей, чувствовала в ней потребность, но теперь задалась другим вопросом: а что, если беглеца здесь нет? Что, если капитан исчез? Бывает, что люди уходят навсегда, как бы сильно вы ни стремились их найти.

Я чувствовала себя странно, оказавшись в семейном кругу Белленджеров. Я, безусловно, умела вести беседы: это был один из инструментов моего ремесла. Когда мне приходилось вступать в разговор с торговцем, вместо того чтобы ускользнуть с награбленным товаром, я перенаправляла его мысли, вынуждала сосредоточиться на чем-то еще – как с тем охотником, который был настолько увлечен поиском ответа на загадку, что забыл о ключах.

Но теперь все изменилось. Их разговоры, смех, прикосновения стали более личными. Да, мне казалось неправильным, что я пользовалась их добротой, однако мне было интересно, как если бы я слушала иностранный язык, пытаясь понять нюансы слов.

К моему лицу поднесли ткань и спросили мое мнение. Я не знала – я оставила решение за ними.

Портниха быстро сняла мерки, и ткани были выбраны. Единственный раз мне подбирали одежду, когда я поступала на службу рахтаном. Униформы как таковой у нас не было. Мы сами выбирали одежду, и свой выбор я старалась сделать как можно более тщательно. Я скучала по сапогам и рубашке, которую пришлось разорвать, чтобы пересечь Костяной канал, но больше всего я скучала по отнятому охотниками кожаному жилету. Это, конечно, не кольцо Джейса, но все-таки таннис, вытесненный на бронзовой коже, многое значил. Это был самый красивый предмет одежды, которым я когда-либо владела. Пока росла, я знала лишь тряпки, прикрывающие спину, – и мне повезло, что они вообще у меня были.

Несколько минут Вайрлин тихо общалась с портнихой, пока я развлекала Лидию и Нэша игрой в ракушки с помощью наперстков.

Через некоторое время, как и было обещано, меня доставили обратно к Джейсу, и наша экскурсия по Хеллсмаусу продолжилась. Он шел рядом со мной, иногда касаясь плечом. Временами его рука скользила к моей спине и направляла по той или иной улице. Он разыгрывал близость, чтобы подтвердить правдивость слухов. Чтобы всем стало ясно: венданский рахтан попала в плен… в плен обаяния патри.

Я заметила, как непринужденно Джейс разговаривал с горожанами. Он знал все подробности их жизни, а они – его. Старая торговка даже ущипнула его за подбородок: видимо, Джейс был одним из неукротимых мальчишек, которых она много раз гоняла или наказывала.

– Значит, ты и в детстве был неугомонен? – подтрунивала я.

– Полагаю, не настолько, насколько ты.

Я не призналась, что он, вероятно, был прав.