Читаем Танец паука полностью

– Это не важно. Я рада, что узнала Лолу Монтес лучше, чем кто бы то ни было во всем мире. Она прожила свою жизнь, и в этом смысле она мать всех женщин и мужчин, как она говорила в довольно выразительном посвящении к «Искусству красоты»: «Тем, кто осмеливается рассчитывать на силу собственной индивидуальности».

– Это вполне применимо к тебе, но вряд ли ко мне.

– А я думаю, очень даже.

За нашими спинами профессор покашлял:

– Она была бесподобной красавицей.

Ирен повернулась, а ее глаза сияли от восхищения и чего-то еще.

– Жаль расстраивать вас, профессор, но я изучила множество изображений этой женщины, и вот этот нежный портрет – вовсе не Лола Монтес.

– Да? – Профессор нацепил очки и подошел поближе, разглядывая карикатуру, на которой Лола плывет из Европы в Америку. – Боюсь, любую женщину с хлыстом можно по ошибке принять за Лолу Монтес, но она прелестна, так что я не стану снимать эту картинку. – Он посмотрел на Ирен. – Ты должна прислать мне свою фотографию. И мисс Хаксли тоже.

– Я? Нет.

– Отличная идея, – сказала Ирен. – Сделаем свежие снимки по возвращении в Париж. Как и у покойного короля Людвига, у вас своя галерея красавиц, из которых самая известная – Лола Монтес.

– Или была самой известной. – Профессор снял очки, протер их грязным носовым платком и снова водрузил на нос. – Слава не задерживается надолго, как и красота. Предпочитаю видеть мир через легкую дымку, это гораздо приятнее для моих старческих глаз.

Эдит вернулась с крошечными чашечками и тарелками, так что пришлось задержаться, уступив маленькой хозяйке с ее искренней радостью.

– Нам стоило приехать в Нью-Йорк хотя бы ради того, чтобы спасти Эдит и ее мать из ужасающей нищеты, – сказала Ирен, когда мы вышли из пансиона, обе едва удерживаясь от рыданий после прощания с его обитателями, а возможно, даже с Лолой, которую нашли здесь неожиданно для себя.

Эдит и профессор махали нам в окно, пока мы спускались по ступеням на улицу. Признаюсь, я тоже видела мир через дымку, поскольку на глаза навернулись слезы. Увижу ли я этих людей снова? Не сомневаюсь, что и Ирен мучили подобные переживания, поскольку она по какой-то причине решила, что узнала наконец имя матери.

Неожиданно двое прохожих преградили нам путь, а потом схватили под локти и потащили за угол по узкому переулку.

– Нет! – закричала Ирен.

Слезы тут же высохли у меня глазах, и я увидела, что незнакомец пытается вырвать из рук подруги саквояж, а она отчаянно старается удержать его.

Второй злоумышленник держал меня за руку и прижимал к кирпичной стене, не давая прийти на выручку.

– Отпусти, гад! – свободной рукой я выдернула шляпную булавку и со всего размаху воткнула в плечо бандиту, державшему меня. Тот взвыл и бросился наутек, унося с собой и мою лучшую шляпную булавку.

Я осталась без оружия, но услышала позвякивание цепочки на талии и бросилась к Ирен. Если бы она просто отпустила пустой саквояж, они бы от нас отстали. Но внутри была книга про Лолу. Осталось всего несколько ее копий. Примадонна не отдаст книгу без боя. И я налетела на злодея, что было сил пнула его по коленке, а потом отцепила ножнички от шатлена и принялась без разбора тыкать везде, где видела грубую голую кожу, будь то руки или шея. Грабитель визгливо заорал.

Вдали загромыхали чьи-то шаги. Прохожие по ошибке приняли крик первого грабителя за женский. Вокруг нас столпились несколько мужчин в костюмах.

– Леди, вы в порядке?

– Вот ваша сумка, мэм!

– Трусливые ублюдки, вон туда побежали!

– Мы найдем вам экипаж.

Через пять минут нас уже посадили в кэб. Шляпу пришлось положить на колени, поскольку она не держалась без булавки. Ирен прижимала к себе саквояж, как ребенка. Галантные спасители даже заплатили за проезд до отеля, а кто-то вызвался проводить нас на другом экипаже.

Кучер щелкнул поводьями, и мы поехали в гостиницу.

– Никому нельзя об этом говорить, – мрачно сказала мне Ирен.

– Никому? Кого ты имеешь в виду?

– Особенно Годфри.

– А…

– Ни Квентину, ни Пинк, ни королеве Англии. Ты слышала, что они кричали?

– Нет, не разобрала, я вообще с трудом понимала, что слышу, делаю и даже вижу… поняла только, что лишилась шляпной булавки.

– Mein Gott!

– Ну вот, теперь ты богохульствуешь, но почему по-немецки?

– Это злодей пробормотал, когда не смог отнять саквояж, а ты принялась тыкать в него спицей.

– Это не спица, а ножницы для рукоделия, слабоватое оружие. Почему ты не могла просто отдать ему саквояж?

– Из-за Годфри.

– Годфри купил бы другой, тут универмаги всюду понатыканы.

– Я не хотела, чтобы он узнал, что случилось, а если бы мы пришли с новым саквояжем, это было бы неизбежно.

– Секреты между супругами – происки дьявола.

– Нелл, а ты хочешь, чтобы Квентин узнал, что на нас напали ультрамонтаны?

– Ультрамонтаны уехали, вернее, уплыли, – возразила я.

– Видимо, не все. Если Годфри или Квентин узнают об этом, то никуда нас одних больше не отпустят.