Мадам Ирен пожала плечами. Ее волосы ниспадали на плечи в страшном беспорядке, штаны были перепачканы, но вела она себя так спокойно, словно стояла в соборе, а не на бойне, хотя мы находились именно там.

– Пинкертоны – это местные сыщики, – объяснила она человеку за моей спиной. Я бы описал ее тон как насмешливый. – Их нанимают следить за супругами, кроме того, они ведут подрывную деятельность в профсоюзах в интересах магнатов, но в целом не представляют угрозы.

– Этот тип разгуливал с той женщиной, которую раньше видели с тобой.

– Она тоже не представляет угрозы. Мне пришлось проводить собственное расследование, прежде чем… я познакомилась с вами и вашими соотечественниками. Все это лишь инструменты для достижения цели, мой дорогой Рейслинг, вы же понимаете, зачем мне они понадобились…

– То есть ты думаешь, этот парень ничего не знает?

Она долго смотрела на меня. Мне вдруг показалось, что за короткое время мадам Ирен стала их лидером, ну или как минимум советчиком.

Ирен выпустила струю дыма, которая пощекотала ноздри, как свежая щепотка махорки на Бейкер-стрит. Увы, и махорка, и Бейкер-стрит была довольно далеко от этого логова беззакония.

– Сомневаюсь, что он знает что-то полезное. Судя по костюму, детектив из него никудышный.

– Может, отдадим его на растерзание нашему зверю? Чуть пройдется по его ноготкам, и он скажет все, что мы хотим услышать.

Человек за моей спиной с силой ударил меня лицом о грубый деревянный стол. Путы на руках ослабли, но стоило локтям разогнуться, как двое похитителей развернули меня и бросили спиной на стол, всем своим весом прижав мне руки. Я ничего не видел, кроме потолочных балок над головой, однако слышал, как захныкало несчастное дитя. Мои руки вытянули в стороны, запястья зафиксировали.

Лицо из ночных кошмаров, смуглое, с боевым раскрасом, склонилось надо мной, а его обладатель занес нож.

Я услышал, как взвели курок. Еще одно облако дыма рассеялось, и в свете фонарей я рассмотрел дьявольские черты своего мучителя.

– Или его, или девчонку Вандербильта, – сказал голос по-английски. – Кто-то из них станет прекрасным дополнением к интерьерам на Пятой авеню. Вандербильту нужно еще одно предупреждение.

– Пустая трата времени, – возразила Ирен Адлер Нортон с напускной скукой. – Но делайте что хотите.

Я напряг каждый мускул в своем теле, чтобы сопротивляться… или вынести пытку.

Глава пятьдесят первая

Снова скотобойня

Вскоре на Бродвее слышно было только цоканье копыт наших лошадей. Экипаж ехал по все более и более темным улицам. На запад, а не на восток. Я-то думала, мы поедем в трущобы Ист-Сайда, где прячутся опасные преступники, но наш экипаж плыл по сырому соленому воздуху доков. Замаскировать стук копыт было невозможно. Мы с Годфри понимали, что с каждым шагом заявляем о своем появлении так же громко, как если бы дворецкий ударил тростью на королевском приеме и выкрикнул имя очередного прибывающего гостя.

Вонь отсыревшего дерева и дохлой рыбы не шла ни в какое сравнение с другим запахом, который ворвался в экипаж, словно пощечина.

– Годфри…

Адвокат стучал по окошечку, пока не показался цилиндр кучера, правда, лица под изрядно обтрепанными полями шляпы мы не видели.

– Где мы?

– Это загоны для скота, – пробурчал кучер в ответ и добавил еще одно слово, которое я не разобрала.

– А та коляска?

– Повернула вон туда, я ее не вижу и не слышу, сэр.

– Тогда останавливайся, мы выйдем здесь.

– Но, сэр, это не самое подходящее место для леди.

Годфри выбрался из экипажа и помог выйти мне. Мы стояли на влажной мостовой, и булыжники чуть поблескивали, отражая невидимый свет. Еще одна золотая монета перекочевала в руки кучера.

– Жди здесь.

Цилиндр кивнул, а монета исчезла. Я не была уверена, что он станет ждать нас, но мне было все равно. Если мы не найдем Ирен сегодня ночью, то никакая поездка к Бродвею не сможет вернуть свет в мою жизнь и в жизнь Годфри тоже.

– Ну и вонь, – сказала я, пока мы шли. – Как скотный двор, только в тысячу раз хуже.

– Потому что в этих амбарах находятся тысячи животных.

– Тысячи? Это…

– Скотобойня, как я понимаю.

Я резко остановилась. По-французски бойни называют словом abattoir, разумеется, оно мне знакомо. Я как-то раз была на огромном парижском открытом рынке Ле-Аль, где свежее мясо висело на крюках, а посетители рисковали поскользнуться на валявшихся на земле внутренностях.